Перейти к содержимому


Самый нравящийся контент


#9 Любимые фильмы

Отправлено Dr. Sleep на 01 Июнь 2013 - 13:56

Какие фильмы предпочитаете смотреть, какие больше всего понравились?


#493 Mikhail Grand. "A friend's frown..."

Отправлено Михаил Гранд на 31 Март 2014 - 17:34

Mikhail Grand

A friend's frown...




Strophe (1)


The beginning of June was pleasant with warm weather and a lack of the impertinent rains which had tired everyone during spring. The sun rose high and it was already midday. A young fellow named Florian walked along one of the main streets of the city. To his left, the Opera House looked down from above. There were few people in Freedom Avenue, and for some reason it amazed him because this place is usually so overcrowded by this time of day that one can hardly move.
Florian had celebrated his 22nd birthday recently. But his birthday wasn’t the most important event for him this year. Much more important was the day when he and nineteen of his fellow students received their lawyers' diplomas – that was the event!
He was dressed in black shoes, jeans and a shirt to match the color of his shoes. The wooden hooked handle of his umbrella hung on the tightly pressed fingers of his left hand – although the weather was good, the weather forecast on TV promised heavy rain with thunder in the afternoon.
A big clock in the city hall sang out one, and the young man sped up his pace. He was going to the cafeteria “Library” where an important appointment was scheduled for him, for which he was already a little late. Nothing can be worse than waiting and hurrying. Florian didn’t want to hurry after someone, nor did he want someone to wait for him. He has always tried to be punctual. Yet his profession required him to show this wonderful quality. Looking forward he began to move faster, slightly hitting the pavement with the tip of his umbrella at each step.
A man sitting at the door of a grocery store caused Florian to slow down and sacrifice his reputation as a man who is always on time for appointments. It was the first time in his life that he had seen someone so dirty. The man’s neck was dark gray, his hands were peeling, and the skin under his finger-nails was black. Only the middle of his face was washed, an area not larger than a palm. The young man hadn’t seen him before. Perhaps he had never been there before…
The dirty man without a job and a permanent place of living had been handsome once, but he had gotten married to a functioning alcoholic and stupidly lost all his money. He also lost nearly all of his teeth, hair and the forefinger of his right hand. The grip of the four-fingered hand was not as strong as it used to be, so the loafer dropped an empty white plastic cup intended for the collection of donations thrown into it by passers-by. A blast of wind carried it even further – under the wheels of cars on the road. But the man didn’t get upset. He took out another plastic cup from his rag-bag.
His hands trembled and he often dropped various things. Nevertheless, he was a drunkard so heavy that even five people would be unable to snatch a bottle out of his hands. It was hard for Florian to look at that… but, to whomsoever much is given, of him shall be much required! So, perhaps the social position of this loafer wasn’t the worst of all.

* * *


When Florian entered the cafeteria “Library” his girlfriend Oblina was already waiting for him. It was the only time in his life that she had come first. Oblina was usually terribly late on various silly pretexts. This was the case even when the young man himself came 15-20 minutes later than scheduled.
Although the place was overcrowded with students watching something on TV, he noticed Oblina at once. He had learned about her being there having seen her car outdoors – a tasteless yellow Renault presented to her by her father on her 18th birthday, which he had bought on credit. She was 19 now, and she passed to the third year of study at the University, but she was still unable to drive well. A crumpled front and rear bumpers, as well as a deep dent on the right wing testified to that.
The girl was sitting at their favorite table in the corner of the room facing him. He hadn’t seen Oblina for a whole three weeks because of his practical training with a law firm located in another city. After this evening he would not see her again till New Year. But during this time they could eat some exotic dish, drink a couple of cocktails and have some fun on the refreshing, newly washed sheet of her bed.
Oblina’s mother and father had left for some recreational resort, so the whole house was at her disposal. Florian choked up thinking of what he was in for after this dinner, and some part of him regretted they were wasting time on eating and drinking. However, the other part felt it would be better not to hurry and treat this dinner calmly and sensibly.
At a first glance it was pretty obvious that Oblina was worried about something, yet not too much insight was required to understand why. On the following day he was flying off to a big city in a strange country so that the day after tomorrow he could start his work in a solid law firm dealing with various cases of large companies. Half of the world was to separate them for a whole six months. They had never been apart for so long before.
He could always tell if she was troubled about something and knew all the signs of it. Oblina withdrew into herself, stroked everything that came her way with her hands – napkins, her skirt, his tie – as if she were smoothing out a way to some peaceful harbor for both of them. She never laughed and became ridiculously serious and wise. At such moments she seemed very amusing to him, as if she were a little girl who had put on her mom’s dress. He simply couldn’t take her seriousness seriously.
Her present anxiety didn’t have any logical sense as well; but Florian knew that anxiety and logic rarely go hand in hand. In the long run, he would never have accepted this job if Oblina had not forced him to do so. She didn’t let him miss such an opportunity and rejected all his counter arguments pitilessly insisting that nothing was too bad if he tried his hand at it at least for half a year: “If you don’t like it – come back home. But you are sure to like it!”
This job was exactly what they both wanted to do, a job of their common dream, and they both knew about it. And if he liked it – but he was sure to like it – and wanted to stay in the strange country, she would be able to come to him. The University he graduated from, of which she was now a student, had connections with that law firm, so the question of whether she would be accepted never sprang up. They would start living together then. Dressed in lacy pants she would serve him tea with doughnuts in a family way, then they would be able to screw.
Florian agreed to her reasoning. He has always thought that the word “pants” was a thousand times sexier than “panties”. So he agreed to take up this job and was sent to another city to undertake three weeks of training in order to get an introduction to his profession. So, now he was back, and she was smoothing out a paper napkin which didn’t amaze him at all.
He elbowed his way to Oblina through the crowded hall, bent over the table, kissed her and only then sat down in front of her. She didn’t move her lips in response, so he contented himself by dabbing her temple and leaving some traces of her brownish foundation on his lips.
– Virgil, we’ve come, – said Florian taking the toy out of his pocket and putting it on the table.
He always did it. No matter where he was going, he took with him a small rubber polar bear not larger than half a pencil in size, talked to him as if he were alive… and sometimes even walked him.
Oblina was an ordinary “dudine” wench, very primitive in view and peppered. Yet she was spoiled by her rich parents. She always had a layer of make-up foundation on her face as if she were suntanned. Her bookworm hair was bleached-out and dyed in the color of chaff. Her eyebrows were plucked absolutely and there were two narrow stripes drawn with a brown pencil in their place.
An empty glass of Martini was standing before her, and when a waitress came up to her she ordered another one, not forgetting to ask for a jug of beer for Florian.
Despite her artificial look the young fellow enjoyed looking at her, he liked the smooth contour of her neck, dull glitter of her hair, and at first he simply kept the conversation alive, murmuring something not to the point and almost not listening to her. So, one couldn’t say they had nothing to talk about.
Florian began to comprehend something only when Oblina told him that he should treat his stay in a big city in a strange country as a rest from their relations, and even at that moment he decided she was only kidding. He didn’t understand how serious Oblina was until she told him it would be better if they both spent some time with other people.
– Being undressed? – he asked her jokingly.
– It won’t hurt, – Oblina answered, swallowing half a glass of Martini in one go.
The way she swallowed it sloshed him with a cold shower of anticipation more than words could do. Obviously, this girl had been drinking to keep her spirits up even before he came. She had drunk at least one dose, or even two.
– Do you think I can’t wait for a few months? – Florian tried to make it clear.
A trite joke about masturbation was supposed here, but a strange thing happened. For some reason the young fellow’s throat became dry and he couldn’t say a word.
– You know, I don’t want to worry about what will happen in a few months. We don’t know what we’ll feel in a few months. What I will feel. I don’t want you to think you have to come back just to make us be together. Or to be sure I will come there. We’d better worry about what is happening now. Look at it from the following perspective. How many girls have you been close to? For the whole of your life?
Florian shuddered in surprise. So many times he had seen this frown of concentration on her face which suited her so much, but it had never frightened him before.
– You know the answer yourself, – he uttered.
– No one except me, – she confirmed. – But nobody does it this way. Nobody spends their whole life with the first person he slept with. At least these days. Not a single man on the planet. There should be other relations. At least two or three.
– Is this how you call it? “Relations”? Elegantly and with so much taste.
– OK, – Oblina said. – First you should screw some other girls.
The people watching TV roared approvingly at something. And the barman even began to applaud looking at the flat screen.
Florian wanted to say something but his mouth was dry, his tongue refused to move and he had to take a gulp of beer. The beer that remained at the bottom of the glass was enough at least for one gulp. He didn’t remember how this beer appeared on the table, nor did he remember how he drank it. The beer was lukewarm and salty like sea water. So, she waited to this day on purpose, she wanted to tell him this two minutes before his departure, to tell him this…
– So, do you want to break off with me? Do you want to get free from me? And you were waiting till the very last moment to tell me this?
A waitress with an empty tray and a plastic smile emerged at their table.
– Will you order something? – she asked. – Maybe something to drink?
– Another Martini, please, and another beer, – Oblina replied joyfully.
– I don’t want beer, – Florian said and couldn’t recognize his hoarse, childishly offended voice.
– We’ll both take lime martini then, – Oblina decided.
The waitress went away.
– What’s the hell is going on? I have a ticket for the plane in my pocket, a flat has already been leased out. They expect me to appear at work on Monday morning, the 10th of June, and you are giving me all this bullshit. What result do you hope for? Do you want me to call them tomorrow morning and say: “Thank you for offering me the job for which seven hundred people fought, but I have to refrain from it after some thinking?” Are you checking whom I love more: you or this job? Well, if this is checking, then it is time for you to understand that you are thinking like a child which is even offensive to me. In the long run, it is you who sent me to work there!
– No, Florian, I really want you to go away, I want you to…
– To saw somebody else’s “plank”?
Oblina shrugged her shoulders roughly. Florian was amazed at himself. He would never have expected his voice to sound so terribly. She simply nodded to this and took a drink from her glass convulsively.
– Sooner or later you will do this.
A senseless phrase once said by his father ran through Florian’s mind: “You can live your life either like a crippled or a weakling, or…” The young fellow wasn’t sure his dad could ever say anything like that and, although this phrase could be imaginary and fully fictional, it came upon his mind as clearly as if it were a line from some favorite song.
The waitress put his martini before him cautiously and he nearly emptied the glass, having drunk one third of it in one go. He had never drunk martini before, so a sweet acute burn caught him unaware. Martini went slowly down his throat and occupied his lungs. His chest was like a burning furnace, his sweat pinched his face. His hand stretched to his throat itself, found the knot of his tie and loosened it. Why should he have put on a shirt with a tie? It made him burn now. He was in hell.
– You will always be tormented by the question of what you have missed, – Oblina went on. – This is what all men are. And I just face the truth. I don’t want to marry you and after some time win you away from my female friends and our baby sitter. I don’t want to be a reason of your regrets.
Florian tried to regain his composure and come back to the tone of patient, mild humor. He somehow managed to restore his patience, but couldn’t do anything about mild humor.
– Don’t tell me what other people think! I love you. You drive me mad more than it’s at all possible, but I want to live each of these annoying minutes with you, if you understand me, – he looked at her. – I know what I want. I want to live the life I’ve been dreaming of for so many years. How many times did we discuss the names of our future children? Do you think all this was a mad spiel?
– I think it’s a part of our main problem. You live as if we already have children, as if we are married. But we have no children and we are not married. Children already exist in your imagination because you live in your fantasy, not in the real world. But I’m not sure if I’d like to ever have children at all.
A hope… and a thought of a loving wife and sweet children flashed through his mind and blinked off immediately. This is how a sailor sees the roofs of his town and church domes from the ship sinking near his home coast. They glitter before his eyes for a moment and then disappear forever in wild waters.
Florian twitched his tie off himself and threw it on the table. It was unbearable for him now to feel something on his neck.
– But you’ve nearly deceived me. Last eight thousand times we talked about it you seemed to like it.
– I even don’t know what exactly I like. Since the time we’ve met I’ve had no chance to get free from you and think about my own life. I didn’t have a single day…
– Do you mean to say I suffocate you? Is this what you want to tell me? Dogshit.
Oblina turned away from the guy whom she had dated up to this day and stared into the depth of the hall with her empty eyes letting his wrath subside. He sighed deeply with a whistle and ordered himself not to shout but try to say something clever again.
– Do you remember that day on the tree? – he asked. – In the shanty we couldn’t find any more with white curtains? You said things like that don’t happen to ordinary couples. You said we were different. You said our love was something special, and only one couple in a million can get what we are given. You said we were made for each other. You said the signs of destiny can’t be ignored.
– It wasn’t a sign at all. We just slept over in somebody’s shanty on the tree.
Florian shook his head slowly. Talking to Oblina at that moment was like wagging a finger at a swarm of bumble-bees. No sense at all, only painful bites.
– Don’t you remember how we looked for it later? We had searched for it for the whole summer but never found it. You also said it was our Secret House on a Secret Tree.
– I said so because I didn’t want us to look for it any more. This is, Florian, what I really mean. You and your mysterious way of thinking. A quickie can’t be just a quickie. This must necessarily be a transcendental adventure changing the course of your life. This is wild and gloomy and I am tired of pretending it’s all right for me. Do you ever listen to what you say? Why, for goodness sake, did we start talking about that shanty?
– I feel squeamish from such expressions.
– Don’t you like it? Don’t you like to listen to me talking about quickies? Why? Doesn’t it coincide with your idea of me? You don’t need a real woman. You need a holy spirit you can worship.
– So, you still don’t know what to order? – the waitress asked them – she was standing at their table again.
– Bring us another couple, – Florian answered and she went away.
Oblina and he looked at each other. The young fellow caught hold of the edge of the table feeling it would turn over next moment.
– We met when we were kids, – the girl broke off again. – We let it be something more serious than it should be between schoolmates. Once we start spending some time with other people, this may give some perspective to our relations. Maybe we’ll resume them seeing that we still love each other as adults just as it was when we were kids. I don’t know. Perhaps after some time we’ll look upon what we give to each other from a different perspective.
– What do we give to each other? – Florian inquired. – You sound like a bank clerk giving out loans.
Oblina rubbed her cheek with her hand smearing her make-up foundation across her palm. Her eyes became miserable, and only now did the guy notice that she was without her cross, the one he gave her some years ago. It was his first present for her. Did his absence mean anything to her? Long before they first made a decision to live together for the whole life this cross had become something like a wedding ring for both of them. Florian couldn’t remember seeing Oblina without it. This thought made him feel some dangerous cold inside.
– Did you manage to find somebody for yourself? Somebody you want to screw to give our relations some perspective?
– I haven’t thought about it yet. I just…
– You do think about it, yet very intensively. This is what everything boils down to, you said it yourself. We need to do it with other people.
Oblina opened her mouth, then closed it and opened again.
– Yes, Florian, perhaps it is so, – she finally answered. – I mean I also must sleep with somebody else. Otherwise it will be possible that you go there and begin living like a monk. Once you know I do this, it will be easier for you to do the same.
– So, it means you already have someone?
– There is one man to whom I… was close. Once or twice.
– While I was in another city, – he didn’t ask but rather stated. – Who is he?
– You’ve never met him. This doesn’t matter.
– Still I want to know.
– This is not important. I won’t ask you questions about what you do when you leave.
– Questions about what and with whom I do there, – Florian corrected her.
– Yes, let it be so. No questions. I don’t want to know.
– But I want. When was it?
– What – was?
– When did you begin to date with this guy? This week? What did you tell him? Did you tell him it would be better to wait until I leave for my new job? Or did you refuse to wait?
Oblina half-opened her mouth to give an answer, and he saw something small and frightening in her eyes, and in a surge of fever he understood what he didn’t want to understand. It became clear to him that she had been preparing herself for this conversation for the whole spring, starting from the moment she had first asked him to take up this job.
– How far did he go? Has he already had you? Maybe even twice?
The girl shook her head, but the guy didn’t understand if she meant “not” or simply refused to answer his question. She was already dashing away her tears. To his surprise, he had no desire to calm her down. He was in grips of something he didn’t understand himself, some perverse mixture of wrath and excitement.
Some part of him discovered with surprise that it was pleasant to feel offended and have an excuse for causing her pain. To see how much pain he could cause her. He wanted to beat her up with his questions. At the same time, pictures began to spring up before his eyes: Oblina kneeling down on a mess of crumpled sheets, a bright shadow of half-opened drapes spreads across her body, somebody’s hand stretches out to her naked hips. This picture outraged and excited him equally.
– Florian, – she uttered. – Please…
– Stop saying your “please”! There are things you don’t tell me about. Things I need to know. I need to know if you screwed him. Tell me if you screwed him.
– No, I didn’t.
– Good, – the guy nodded. – Has he ever been there – at your place when I called you from another city? Did he sit there letting his hand go under your skirt?
– No, Florian, I met with him after classes at the University. And that’s all. We only talked to each other. Mostly about study.
– Did you think of him when I slept with you?
– My god, of course I didn’t. How can you ask about such things?
– I ask you because I want to know everything. I want to know everything down to the last shitty detail you refuse to tell me, to know each of your dirty mysteries.
– Why?
– Because this way it will be easier for me to hate you.
The waitress was standing strenuously near their table and while she was giving them fresh juices she nearly turned to stone.
– Why on earth are you staring at us? – the young fellow asked her and she stepped back irresolutely.
The waitress wasn’t the only one who stared at them. Heads from nearby tables were turning to them. Some of the viewers looked at them seriously whereas others, mostly young couples, were watching them with merry shining eyes trying not to burst out laughing. Nothing can be more amusing than a loud public quarrel.
When the young fellow glanced at his girl again she was already standing behind her chair. She held his tie in her hands. When Florian tossed it away, she picked it up and since that time she had been folding and smoothing it out automatically.
– Where are you going? – he asked her and caught her by the shoulder at the moment she was trying to pass him by.
Oblina swayed and hit herself against the table. She was drunk. They both were drunk.
– Florian, – she said. – My hand.
Only then he realized how firmly he squeezed her shoulder, digging his fingers into her skin so fiercely that her bone could be felt. A significant effort was required from him to unclamp his hand.
– I’m not running away, – the girl said. – I simply need to make myself up a little, – she pointed to her face.
– We didn’t finish our conversation. There are a lot of things you still haven’t told me about.
– Even if there are things I don’t want to tell you about – this is out of best intentions. I simply don’t want you to feel hurt.
– It’s too late to speak about it.
– Because I love you.
“You said – and I believed you, you repeated – and I began to doubt, you began to insist, and I understood you were lying to me!” – he remembered a proverb.
– I don’t believe you, – he replied. – Do you believe her? – he asked the small rubber polar bear toy.
Florian said it, first of all, in order to cause her pain. He felt a wild surge of delight seeing that his words had an effect on her. Tears began to flow from her eyes. She swayed and caught the table with her hand in order to keep balance.
– You see, even the bear doesn’t believe you!
– Please try to understand that if I conceal something, it means I want to protect you. I know how good you are. You deserve more than you get walking around with me.
– In the long run, we’ve agreed on some points. I really deserve something better.
Oblina was waiting for Florian to say something else, but he couldn’t because he was short of breath again. She turned away and began to move through the crowd to the ladies’ room, having left 1/3 of juice at the bottom of her glass. As he watched her going away, he finished his martini.
She looked good in the white blouse and grey skirt she was wearing; the guy saw several students turning their heads to her as she moved, then one of them told something and the other one began to laugh. It seemed to Florian that his blood coagulated and ran more slowly through his veins; he could feel his pulse beating in his temples. He didn’t even realize that some man was standing at their table, he couldn’t hear him say “I’m sorry” and couldn’t even see him until the man bent and looked him straight in the eyes. He had the figure of a muscleman, his white shirt fitting his shoulders tightly. Small foolish eyes looked from under the bony ledge of his forehead.
– I’m sorry, – he repeated. – We must ask you and your wife to leave this place. We can’t allow you to offend our employees.
– She’s not my wife. She’s just a woman I used to screw.
– I don’t want to hear such expressions here, – the big man said reservedly (a barman? a bouncer?). – Use them in some other place.
Florian rose, felt his wallet in his pocket, put two hundreds on the table, took his polar bear and headed off to the door. He was seized by the feeling of his rightness.
“Leave her here”, – he thought.
While he was sitting in front of Oblina, he wanted to tear all her secrets out of her and simultaneously cause her as many unpleasant feelings as possible. But now, when he couldn’t see her, he could sigh with relief and understand that it would be a gross mistake to provide her with new opportunities to justify her actions. He no longer wanted to hang around there giving her a chance to dilute his burning hatred with tears and new conversations about her love for him. He didn’t want to understand anything, nor did he want to feel sympathy.
She will come back soon and find their table empty. His absence will tell her more than he could say if he had stayed. It doesn’t matter if she is with her car and he is supposed to offer her to take a taxi. Florian is not a postman, and Oblina is not a pocket to deliver her to the addressee. She is a big girl, she can decide herself not to get behind the wheel while drunk. Isn’t it the main point of her screwing somebody else while he is out of town? To prove she is already an adult? He felt… no, he didn’t feel anything at that moment!
Never in his life was Florian so certain of his being right and, as he approached the door, he could hear something like applause, stamping of feet and clapping of hands which sounded more and more loudly until he finally opened the door and saw a heavy shower pouring from the sky.

End of the fragment.


Mikhail Grand.
August 17, 2013.


#474 История Лизи || Lisey's Story

Отправлено Dr. Sleep на 19 Март 2014 - 06:21

Человек острее всего чувствует себя одиноким, когда просыпается и обнаруживает, что в доме никого нет.

Ты хочешь быть хорошим с теми, кого любишь, потому что знаешь: твое время с ними будет очень коротким, как бы долго оно не длилось.

Утомлённый мозг — самая лёгкая добыча одержимости...

... иногда лучше всего молчать, просто закрыть свой вечно назойливый рот и молчать, молчать, молчать.

Людям нельзя разрешать строить дома с более чем двумя туалетами. Если их больше, люди начинают мнить себя великими.

У любого супружества два сердца, одно светлое и одно тёмное.

... насколько хорошо выглядит женщина, настолько хорошо она себя и чувствует.

Если у нас нет ничего, кроме соломинок, мы хватаемся и за них.

Люди думают, что много чего не могут, а потом неожиданно обнаруживают, что очень даже могут, когда оказываются в безвыходном положении.

Время, похоже, ничего не делало, разве что притупило острую кромку горя, и теперь она рвала, а не резала.

Такое ощущение, что прошлое и не умирало, словно на каком-то уровне великой башни времени всё это продолжает происходить.

Всё, что может идти не так, идёт не так

...а зачем нужна сильная любовь, если потом человека ждут хотя бы десять секунд таких страданий.

...и говоря, что для всего есть своё время: время сеять и время собирать урожай; время одеваться и, соответственно, время раздеваться, да да, и время это как раз и подошло…

Темнее всего бывает перед рассветом.

...одна из главных недомолвок - время, которое требуется любимому человеку, чтобы умереть в твоем сердце.

Но если каждая книга - маленький огонек в этой темноте (и я в это верю, должен верить, банально это или нет, потому что я пишу эти чертовы книги), тогда каждая библиотека - это огромный, вечно горящий костер, вокруг которого каждый день и каждую ночь стоят и согреваются десятки тысяч людей. Температура этого костра не четыреста пятьдесят один градус по Фаренгейту. Здесь четыре тысячи градусов по Фаренгейту, потому что мы говорим не о кухонной духовке, мы говорим о древних пылающих печах разума, о раскаленных докрасна плавильнях интеллекта.


#453 [Игра] Знатоки произведений Стивена Кинга

Отправлено Dr. Sleep на 13 Февраль 2014 - 16:59

Суть игры следующая: участник задает вопрос, связанный с определенным произведением Стивена Кинга (название произведения указывайте в вопросе), человек, знающий правильный ответ, отвечает на вопрос и задает свой.

Например:
- Название  ткацко-прядильной фабрики из романа "11/22/63"?
- Ворамбо.

Итак, начнем:

Какая была привычка у Бивера из романа "Ловец снов"?


#7 Лучшие экранизации произведений Стивена Кинга

Отправлено Dr. Sleep на 01 Июнь 2013 - 13:51

Какие экранизации произведений Стивена Кинга вам понравились наиболее? Лично для меня, это "Зеленая миля" и "Побег из Шоушенка".
Если кто не видел, на сайте представлен Топ-10 экранизаций.


#513 Что сейчас читаете?

Отправлено Carrie на 02 Ноябрь 2014 - 07:10

Сейчас читаю "Таниственную историю Билли Миллигана" Дэниела Киза. Довольно интересно. Основано на реальных событиях.


#491 Михаил Гранд. "Хмурость друга..."

Отправлено Михаил Гранд на 26 Март 2014 - 21:13

Welcome: https://vk.com/mikhail_grand


#490 Михаил Гранд. "Обратный Отсчет 2"

Отправлено Михаил Гранд на 26 Март 2014 - 21:12

Welcome: https://vk.com/mikhail_grand


#489 Михаил Гранд. "Обратный Отсчет"

Отправлено Михаил Гранд на 26 Март 2014 - 21:12

Welcome: https://vk.com/mikhail_grand


#481 [Игра] Знатоки произведений Стивена Кинга

Отправлено jana7ish на 24 Март 2014 - 06:57

Просмотр сообщенияDr. Sleep (13 Февраль 2014 - 16:59) писал:


Какая была привычка у Бивера из романа "Ловец снов"?

Он грыз зубочистки?

В "Безнадеге" - какого цвета была вещь, которую Джонни сунул в карман Дэвиду взамен патрона, который тайком оттуда вынул?


#472 Предложения по работе сайта и форума

Отправлено Dr. Sleep на 14 Март 2014 - 09:39

Добавляйте в прозу. Если будут еще работы подобного рода, можно будет создать отдельный подраздел.


#462 Михаил Гранд. "Помощь Извне 3"

Отправлено Михаил Гранд на 13 Март 2014 - 09:25

Михаил Гранд


Помощь Извне 3




Строфа (I)


Под запыленной кроватью Кассандры что-то громко щелкнуло, послышался хруст, шелест и еще какой-то странный звук, похожий на скрип от несмазанных петель на ржавых дверях, а уже через мгновение все внезапно стихло. Но этого никто не услышал… и не увидел, потому что в комнате девушки никого не было.

Ее старшая сестра Ирина жила на квартире и заходила к ним крайне редко. Родители уехали в столицу по каким-то важным делам, как и говорили об этом ранее. А позавчера мама позвонила к дочери и только подтвердила причину своего и папиного отсутствия. Также женщина попросила Кассандру быть послушной, то есть: держать в доме чистоту и порядок, подливать вазоны, не забывать питаться. А самое главное – осторожно пользоваться спичками и не сжечь их квартиру. Напоследок она добавила, что вернутся они с отцом аж в конце этой недели – не раньше. Так что пока Кассандра предоставлена сама себе.

На улице стояла среда, двадцать шестое августа 2009 года нашей эры – пятый день после того, как с помощью Карандаша бога Джерри и Ольгерт Вирт исчезли с этого мира и переместились туда, куда им там было надо. Но, несмотря на эту неутешительную новость это уже не волновало девушку. Как и ранее говорил парень, на следующий день ее симпатия к нему прошла, навязчивая идея быть вместе куда-то улетела и она даже призабыла, как выглядел Джерри… и как там его звали!?

На улице погода была ясной и светлой. Утренняя прохлада освежала и говорила о том, что грядет суровая осень. А зимние морозы будут, возможно, самые сильные за последние десятилетия. Но не стоит этого опасаться или бояться. Все уже привыкли – слишком часто мир подобен дотла выжженной пустыни, и похоже на чудо, что в нем все же иногда вырастают цветы.

Кассандра проходила через парк. Днем он был полон детьми, матерьми с колясками и стариками, с пакетами, наполненными хлебными крошками для кормежки голубей. Ночью же эта местность принадлежала наркоманам и грабителям. Почтенные граждане, в особенности женщины, избегали его после наступления темноты.

Кассандра направлялась домой. В руках она несла большой полиэтиленовый пакет с продуктами. На ее ногах красовались интересные серые ботиночки, а на шее у нее висела серебряная цепочка, к которой вместо медальона был прикреплен Карандаш бога – тяжелый, как гантель. Но тяжесть эта нравилась девушке.

Впереди нее по вымощенной камнем аллее катилась на велосипеде с дополнительными тренировочными колесиками маленькая девочка с морковного цвета волосами и полным лицом веснушек. При этом она вновь и вновь напевала слова из какой-то песенки. Ее рыжие волосы подпрыгивали возмущенными матрасными пружинками.

На лавке, расположенной метрах в двадцати от Кассандры, сидела пожилая женщина. Она была из тех маленьких стареньких бабушек с поджатыми губами, типа: “Ой, берегись, доченька, смотри, не поскользнись на тех коньках”.

Вдруг бабка заметила этот таинственный предмет, подвешенный на цепочке, и встревожено привстала с лавки, спрятав правую руку себе под левую подмышку, словно таким образом стараясь удержать себя всю.

На поморщенной щеке старухи выделялось коричневое родимое пятно размером с шоколадную конфету. Она вертикально прижала палец к своему лицу, скупо улыбнулась девушке, не отнимая пальца от губ, и медленно, в знак запрета, покачала головой. Было видно, что эта пожилая женщина никогда особо много не выигрывала от своей улыбки, если та возникала. Ее губы были очень тонкими, нос – широким и плоским, а брови, подведенные черным карандашом, нависали над глубоко посаженными глазами. Кассандра сделала вид, что ничего не заметила и ускорила шаг…

Спустя минут пять после встречи с подозрительной бабкой, у которой, вероятно, были не все дома, как решила девушка, она подошла к дверям своей квартиры, вставила ключ в отверстие, прокрутила его два раза и открыла дверь.

Пройдя на кухню, Кассандра поставила пакет с продуктами на стол, открыла холодильник и начала его заполнять овощами, фруктами, минеральной водой в литровых бутылках, а также цветными баночками – всегда свежей едой быстрого приготовления, как гласила реклама на этикетке. Девушка любила готовить, но сейчас у нее не было для этого занятия настроения, поэтому ей проще было купить полуфабрикаты и просто разогреть их или залить кипящей водой… а потом съесть.

В чае беззаботно плавала долька лимона, кожура ее была надрезана с разных сторон, чтобы лучше сочился сок. В комнате Кассандры под ее кроватью по-прежнему все было тихо. Возможно, это нечто учуяло опасность и решило затаиться. Но кто знает, было ли вообще что-то там? Может, это просто пробежала мышь…

На столе перед девушкой лежала толстая открытая книга со страшными историями.

– Таракан переживет ядерный взрыв, а человек его, несомненно, сделает, – прочла она вслух первый рядок из рассказа.

Кассандра перевернула страницу и увидела иллюстрацию: возле реактора атомной электростанции стоит таракан размером с автобус, а его усы – такие же длинные, как пятиэтажное здание. Но девушка не стала задерживаться на этом рисунке, потому что уже читала эту историю и перевернула еще несколько страниц.

– Через лес шел мужчина. Он увидел пробегающего мимо него кота, – читала она. – “Киць-киць-киць…” – позвал он. Как вдруг кот встал на задние лапы и ответил: “Я тебе сейчас “кисну”! Скажи спасибо, что я спешу…” Мужик кинулся бежать и вышел поседевшим из леса.

“О, и это я тоже когда-то читала”, – вспомнила она, перелистала еще несколько страниц и наткнулась на историю, которой прежде почему-то не замечала.

– В каждом городе, в каждом доме и даже в каждом человеке есть нечто странное, – начала девушка. – Я хочу рассказать вам сразу об трех вещах со странностями: о городе, о доме, который в нем был, и о человеке, который в нем жил… и умер!

В тот же миг в комнате Кассандры опять что-то громко щелкнуло, послышался хруст, шелест и еще какой-то странный звук, напоминающий скрип от несмазанных петель на ржавых дверях. Из-под кровати вынырнула маленькая бледная птичья голова на черной шее, а потом и угольно-черное тельце. Это был невероятно гадкий птенец с лысой башкой, на которой только начинали прорастать иглы мрачных перьев.

Оно знало, что должно уйти из этого места, где только что появилось на свет, потому что здесь ему было не безопасно. Но уйти только на время. Еще это существо знало, что ненавидит кого-то… не кого-то одного, а сразу нескольких человек – трех, если быть точным. Двух ему не удастся достать сразу, но один… одна из них живет прямо в этой комнате, и вскоре ему предстоит придти за ней. Оно ненавидело эту девушку, боялось ее, ему нужно было от нее все – и одновременно ничего!

Существо допрыгало до середины помещения и смогло заметить приоткрытое окно, через которое не так уж давно в эту комнату залетел Золтан, чтобы его здесь убили. Вспорхнув крыльями, птенец запрыгнул на белый подоконник, злобно обвел взглядом пустую комнату и истошно завизжал, суля беды человечеству. А потом улетел в разгорающийся свет дня, скрывшись где-то среди домов и деревьев… улетел в поисках необходимой ему пищи.

Внезапно девушка почувствовала на себе чей-то взгляд. Но откуда он мог исходить, если она находилась одна в этой квартире?! Не важно. А через миг к ней донесся подозрительно резкий звук из ее комнаты, напомнивший ей воронье карканье. В тот же момент у Кассандры сердце упало в пятки, и она захлопнула толстую книгу со страшными историями, ибо нечто ужасное происходило прямо сейчас – в реальной жизни.

Настороженно прислушиваясь к окружающей обстановке, не возникнет ли еще каких-то признаков пребывания в ее обители постороннего лица, девушка прокралась в коридор, аккуратно взяла швабру с чулана и направилась в свою комнату…

Первое, что она заметила – это два черных перышка контрастно выделяющихся на белом подоконнике. Версия, что это какая-то ворона с улицы приземлилась на ее подоконник, чтобы каркнуть, а потом дальше улететь по своим птичьим делам – попросту отпадала. Причиной этому был пепельно-серый след, который тянулся от ее кровати к окну… вернее, ненавязчиво заходил под ее кровать.

– Пепел, – прошептала она сама себе. – Он был в моем сне.

Кассандре вспомнилось ее недавнее сновидение, в котором она находилась на какой-то пустынной поляне и разговаривала со своей старшей сестрой.

– Ты умерла, раз у тебя есть этот, как его… – спрашивала она Ирину.

– Надгробная плита.

– Вот-вот.

– Значит, все-таки умерла, – печально ей отвечала старшая сестра.

– Я тоже умерла.

– Я знаю. Мне очень жаль. Но почему ты ее не остановила?

– Что я могла сделать? – спрашивала Кассандра. – Пока я добежала, она уже вас всех… сама знаешь…

– Ой!

– Что?

– Вот она опять идет…

И действительно, огромная черная птица Гава шла по пустынной поляне, мимо одной единственной надгробной плиты, которой прежде там не наблюдалось. Она не спешила… а из ее крыльев сыпался пепел.

Девушка отошла от воспоминаний и начала действовать: закрыла окно и принялась засовывать швабру под кровать, как вдруг на что-то наткнулась, а это “что-то” отозвалось хрустом и неестественным шипеньем, будто в чайнике вода дошла до кипения. А уже через мгновение она вытащила из-под своей кровати это нечто, больно похожее на птичье гнездо.

Оно было сплетенное с паутины и каких-то прогнивших веток. Внутри гнезда находилось три яйца. Но они не были белыми, как все обычные яйца, и имели нестандартную форму. Это были три зловещих прямоугольника, по цвету напоминающих амальгаму, которой покрывают заднюю часть зеркала. Двое из них от ударов швабры разбились. Из их нутра сочилась какая-то липкая и скользкая жидкость, от которой медленно поднимался красный дымок с черствым тошнотворным смрадом. Но на третьем яйце, которое немного откатилось в сторону и не попало под слепую ярость орудия для мытья полов, ровные трещины явно свидетельствовало о том, что из него уже успело нечто вылупиться.

– Это яйца Гавы, – тихо произнесла Кассандра. – А ведь она мне снилась.

Комнатное пространство заполнял едкий запах тухлых яиц. У девушки было ощущение, словно ее заперли в шкафу, в котором кто-то посрал: воздуха не хватает, а тем, что есть, дышать невозможно. Поэтому ей пришлось настежь открыть окно и покинуть свою комнату.

Комбинация страха и отрицательных эмоций, умноженная на невыносимую вонь, которая теперь поселилась возле ее кровати, вызвала в желудке Кассандры легкое ощущение тошноты.

– Я так и думала, что это еще не конец… – сказала она, уходя обратно на кухню.


Строфа (II)


Тело Джерри лежало у подножия скалистого утеса. Его правую руку омывали набегающие волны. Они словно ласкала его, оставляя на коже густую белую пену. Начинался прилив. Вскоре стихии воды предстояло затопить то место, где так сладко спал юноша.

Недалеко от него весело смеясь и подпрыгивая, бегала его дочь Джульетта. Она игралась со своим песиком по кличке Шарик, которого ей недавно купили родители. Им было весело вместе. Девочка бросала вдоль песчаного берега кусок деревяшки, а маленький короткошерстный щенок бежал вслед за ней и приносил обратно.

Хоть и на улице стоял день, если присмотреться, то можно было разглядеть, как в небе висит обгрызенный полумесяц. Где-то далеко в море огромные волны, черные возле основания и в зелено-пенных барашках на верхушках, катились одна на другую. Но возле берега все пребывало в абсолютном спокойствии. Шансы, что сюда доберется шторм оставались ничтожно малыми.

Джерри перевернулся на другой бок и прижал к теплому телу мокрую и холодную руку, чтобы как-то ее согреть. Сквозь грезы туманного сна он видел образ какого-то миниатюрного старика с лицом похожим на кулон. Дед сидел на обыкновенной деревянной табуретке, тупо разглядывал послушно сложенные на коленях руки мутными диковатыми глазами и что-то встревожено шептал себе под нос. Юноша пристально наблюдал за движением его зрачков. Незнакомец как будто рылся у себя в мозгу в поисках нужного файла… или слова. А потом юноша начал видеть картинки, слайд шоу которых создавало некое подобие фильма…

Тогда был не день, а было под ночь. Средь теплого лета, когда Джерри с Ольгертом Виртом убили Золтана, луга предместий и камни мостовых покрылись коркой льда. А на окраине города собака разродилась выводком мертвых пчел и куриным яйцом.

В тот день, когда обжигающее солнце прошло небесный экватор, направляясь с севера на юг, возникло множество знамений: в Сумраке, который расположен недалеко от Догробыча, где все и произошло, родился теленок с двумя головами. Поблизости Безымянного залива в Черном море поднялись на поверхность давным-давно затонувшие корабли. Повсюду глаза детей превратились в мудрые глаза стариков. Над маленьким поселением в Монголии облака приняли форму армий, ведущих смертный бой. В Антарктиде выросли доисторические цветки размером с зонтик и тут же погибли. В Норвегии стены деревянной церкви стали истекать кровью, а земля вокруг сооружения начала издавать запах гниения.

Иными словами, явились все двадцать пять предвестников несчастья, как раз в том виде, как их классифицировал в первом веке до Рождества Христова безумец Дзюгорлы, включая рассыпанную соль и пролитое вино. Люди чихали, спотыкались, стулья скрипели…

В общем, все эти признаки одновременно собранные воедино, несомненно, предсказали грядущий катаклизм сверхъестественного происхождения. Над Лас-Вегасом возникло полярное сияние. А в Токио видели, как по центральной улице пробежала рогатая девочка и мгновенно куда-то исчезла, словно бы сквозь землю провалилась. Кто знает? Может быть, так оно и было!

В мире, где невиновные наказываются, а виновные вознаграждаются, в мире, в котором все основано на какой-то грандиозной несправедливости, причиной такой необычной обстановки стало не исключительно одно убийство Золтана, а рождение… вернее, зарождение нового зла.

Многие века ворон вынашивал в себе черное семя, которое оставалось в своем первозданном виде среди нескончаемой ночи, в безмолвии океанской пропасти его прогнившего нутра. И наконец-то он посеял это семя, и сейчас оно проросло.

Картинки пропали… показ слайдов закончился. Теперь перед Джерри опять возник образ маленького старичка, восседающего на деревянной табуретке. Вдруг юноша поймал себя на мысли, что до сих пор еще не слышал голоса этого загадочного дедушки и начал присматриваться к нему.

“Интересно, – подумал он. – Голос у него такой же черный, как волосы, или бледный, как кожа?”

– Что-то среднее, – ответил пожилой мужчина, видимо, прочитав мысли юноши. – Что-то среднее, – уверенно повторил он.

– Что происходит? – уточнил парень. – Кто вы? О чем вы хотели мне сказать?

– Я просто старик, который пришел к тебе во сне, – спокойно произнес он. – Ты должен знать, что убив Золтана, вы не уничтожили само зло. Поэтому вы должны вернуться обратно и закончить начатое.

– Но какое зло? – удивился Джерри. – Я не понимаю вас. Объясните мне…

– Яйцо ворона, – вкрадчиво прошептал он. – С которого вылупился гадкий птенец… и он найдет вас – начиная с той девушки и заканчивая тобой и Ольгертом Виртом… а потом убьет, если вы первые не сделаете это с ним.

– Кассандра в опасности?

– Да.

– Послушайте, но как нам вернуться обратно? – озадачился юноша. – Ведь Эссенций Сущности Мироздания больше не существует, а портал в мой родной мир есть только на картинках.

– Вам нужна дыра в пространстве – путь к ней тебе укажет друг… скоро.

– Какой друг? Когда?

– Ай! – произнес старик слово, не имеющее смысла, скорее звук, который невольно издает человек, чувствуя, как гвоздь, пронзив его ладонь, входит в дерево… и куда-то исчез вместе со своей табуреткой, оставив после себя лишь бледное облако тумана.

Джерри проснулся. Его правая рука была по-прежнему мокрая и холодная. Глаза неимоверно покраснели, а по лицу градом катился пот.

“Что за сон? – удивился он. – Правда ли все это?”

Парень встревожено осмотрелся и не смог заметить не своей дочери Джульетты, не ее песика Шарика, которого они с Паломой ей недавно купили. Не было даже слышно ее смеха или лаянья щенка.

“А если правда, тогда где может быть эта дыра в пространстве, и о каком друге шла речь? – озадачился он. – И куда подевалась моя дочь?”

Юноша сложил ладони рупором и, задрав голову вверх, громко позвал Джульетту. Он звал и звал ее, его крики уносились в море, метались эхом среди скал, подхватывались ветром, а он все ждал, что на горизонте появится ее детская головонька. Но вокруг никого не было видно…

“Может, она зашла в одну из тех пещер? – размышлял Джерри. – Шарик побежал, а она за ним…”

Парень кричал, пока не осип. Он взял паузу в ожидании ответного крика. В его ушах свистел ветер. Из-под ног доносилась возня крабов, вышедших на песчаный берег. Где-то вверху испуганно выкрикнула чайка. Плескались волны. Издалека простонала сирена на маяке.

Джульетта не зашла в пещеру, и не побежала за своим песиком Шариком, а сама взяла его на поводок и повела в сторону высокого строения цилиндрической формы.

Девочка не помнила, как там точно папа с мамой его называли… да ей и неважно было. Это строение завораживало ее, вселяло в нее какой-то суеверный страх и восторг, и она хотела зайти внутрь него. Но внезапно на верху башни простонала сирена – ее и услышал Джерри. С поводка вырвался Шарик и начал бежать в сторону отца своей хозяйки.

Джульетта стала бежать за своим домашним любимцем, но споткнулась и упала. При падении она умудрилась оцарапать руку, и сейчас из раны сочилась алая кровь. На глаза навернулись слезы…

– Очень мило, – с этими словами она поискала причину своего падения, ожидая увидеть корень дерева или булыжник.

К девочке подошел ее песик. Он был преданным ей и не оставил ее одну. Вильнув хвостиком, он принялся зализывать ранку на ее руке. Вдруг Джульетта издалека услышала, что Джерри зовет ее. Шарик весело завилял хвостом, их взгляды пересеклись и они побежали к юноше: песик – впереди, а девушка немного позади.

– Джульетта, где вы были? Я переживал… – говорил Джерри охрипшим голосом.

– Папочка, мы просто ходили к башне, – понурив голову, ответила она. – Я хотела зайти внутрь нее.

– Я ведь говорил тебе, что таким маленьким девочкам нельзя так далеко уходить… даже если у них есть собачка.

Когда есть любовь, язвы от оспы так же красивы, как ямочки на щечках. Также и в отношениях родителей с ребенком. Хорошие отец с матерью воспитывают своего сыночка или доченьку, а более приземленные и быковатые родители только и умеют, что бить, запугивать и угрожать своему ребенку.

– Это маяк, и он закрыт. Чтобы войти внутрь, надо иметь специальный ключ, – произнес Джерри, взяв дочь на руки. – А сейчас нам надо возвращаться.

– А маяк? – спросила она.

– Волосы у тебя пахнут ветром, ты любишь гулять и открывать что-то новое. Когда ты пойдешь в школу, у вас будет экскурсия на вершину маяка – тогда ты все и увидишь, – ответил он. – А пока что ты для этого слишком маленькая.

Да и вообще, не хорошее место возле этого маяка. Там часто пропадают люди. Возможно, так Джульетта и спаслась… в этот раз… защищенная испугом Шарика и любовью своего отца.

* * *


После возвращения в родное измерение, буквально на третий день, Ольгерт Вирт решил на время покинуть общество людей и уйти в горы, чтобы заняться медитацией, поразмыслить над смыслом жизни… и вникнуть внутрь себя. Найти решение одной проблемы или установить, есть ли на самом деле эта проблема? Потому как ему казалось, что их путешествие в родной мир Джерри хоть и дало результат, но все равно основная цель пока что не была достигнута.

Составить компанию черному паладину охотно вызвался Тройан – мужчина, которого они с юношей повстречали возле Поместья Часовщика. Он тоже хотел воссоздать ту утраченную гармонию между телом и разумом, если она у него когда-то была. А также вспомнить, кто он такой и откуда? Потому что после того, как он окончательно пришел в себя, все, что он помнил – так это собственное имя и то пылающее огнем место, из которого его вытащили два незнакомца.

Со времени ухода Ольгерта Вирта и Тройана прошел уже почти целый месяц. Они ушли на рассвете, взяв с собой только две фляги с питьевой водой и сушеное мясо какой-то рыбы, завернутое в зеленые листья салата.

По дороге им встретилось одно загадочное место, которое обыкновенные люди до сих пор стараются обходить стороной, хоть оно уже и не представляет опасности.

Среди множества однообразных скал выделялась гора, немного поменьше остальных, цвета детской неожиданности. В скале прорезалось ущелье, которое вполне могло служить входом для большого человека. Но когда они подошли еще ближе, то убедились, что люди там не живут. Это оказалось гиблое место. И для представителей человеческой расы здесь было отведено совсем другое предназначение – украшать дорогу и вход в гротескную каменную пещеру.

Посередине дорожку выложили из костей, а по бокам (подтверждая их догадки, что кости принадлежат людям) черепами женщин, мужчин, стариков и маленьких детей. Над входом свисали длинные лохмотья гниющей кожи, белые черви, как любопытные глазки, копошились в ошметках плоти – они доедали ее.

Из угрожающей тишины пещеры на путников смотрела тьма. Когда-то здесь жил тролль Бугаг. Но несколько лет тому назад, когда Джерри Томбстон должен был собрать все восемь сфер измерений, он победил это чудовище, и теперь здесь было тихо… во всяком случае, пока.

Ольгерт Вирт с Тройаном не стали заходить внутрь гротескной пещеры. Они пошли дальше. И в трех часах ходьбы от этого места нашли еще одну пещеру, в которой решили поселиться. Их жилье было настолько маленьким – узким и низким, что у нормального человека мгновенно вызвало бы приступ клаустрофобии. Спали они на зеленых ветках ели, воду пили из ручья, протекающего неподалеку, а питались в основном сырыми грибами, ягодами, подорожниками и свежим воздухом.

Условия проживания были не наилучшими. А если брать во внимание постоянную сырость и тот факт, что внутри пещеры днем было жарко, словно в печи, а ночью они едва ли не покрывались инеем, то можно им только посочувствовать. Но Ольгерт Вирт почему-то был твердо уверен, что иного места для жительства им нельзя искать.

Под конец отшельнического периода они все чаще стали проводить время за беседами. В основном это у Тройана не затыкался рот, а Ольгерт Вирт лишь сидел и слушал, изредка поглядывая, как солнце ползет по каменному полу, а потом по стене до потолка со свисающими с него хрустальными сосульками. Он слушал, как это делают самые прекрасные, самые сочувствующие в мире люди, которые всегда своевременно вставляют уместные вопросы, никогда не отвлекаются, не отводят своих глаз от лица собеседника, даря тому возможность ощутить себя наиболее осведомленной, красноречивой, интеллектуально непересекающейся личностью на планете. Но при этом черный паладин умудрялся думать об абсолютно других вещах.

Больше всего Тройан любил разглагольствовать на тему политических систем и выдвигать свои собственные теории и идеи, связанные с эффективным правлением, приоритет которого повышение качества жизни населения.

Иногда он говорил действительно что-то стоящее внимания. Но в основном его знания в этой области оставляли желать много лучшего, как и у подавляющего большинства людей. Он пытался понять и выяснить, куда катится этот мир с его маленькими грязными войнами и вспышками ненависти между разными нациями, с его шпионами, бомжами в подворотнях, противогазами в школах и бомбоубежищами в подвалах жилых домов.

Иногда Ольгерт Вирт также удосуживался поведать свое мнение об глобальных проблемах, касающихся практически каждого. Он рассказал Тройану истину веков – три непреходящих типа: священника, солдата и правителя. Одни будут сражаться, другие – молиться, третьи – править, а остальное множество – трудиться в поте лица и страдать, и на их кровоточащих трупах снова и снова будут воздвигать то необыкновенное, чудесной красоты здание, которое называется цивилизованным государством.

Вообще, Ольгерт Вирт считал, что человек – самое странное существо. Вначале он жертвует своим здоровьем для того, чтобы заработать деньги. Потом он тратит деньги на восстановление здоровья. При этом он настолько беспокоится о своем будущем, что никогда не наслаждается настоящим. В результате он не живет ни в настоящем, ни в будущем. Он живет так, как будто никогда не умрет, а умирая, сожалеет о том, что не жил.

Люди едят, пьют, испускают газы, прелюбодействуют и плодятся. Последнее особенно прискорбно, ибо мир был бы намного лучше, будь нас меньше. Кого мы плодим? Даунов, уличных подонков, психов, аморальных уродов. Вот кем мы наводняем землю…

Но на каждое действие есть противодействие. И, дабы как-то поддерживать баланс, Господин Творец нашел на эту проблему одно решение… или сразу несколько.

Он дал нам землетрясения, ураганы, торнадо. Он дал нам вулканы, извергающие на наши головы огонь и серу. Океаны, пожирающие наши корабли. Вообще, природу, этого улыбающегося убийцу. Он дал нам болезни, чтобы на смертном одре мы окончательно осознали: все отверстия в человеческом теле существуют только для того, чтобы через них уходила жизнь. Он дал нам вожделение, и ярость, и жадность, и грязные мысли, дабы мы совершали насилие, тем самым контролируя человеческую популяцию, которая иногда выходит из-под контроля.

В последний день, когда на улице уже потемнело и пришло время затронуть еще какую-то тему, достойную для обсуждения в пещере у костра, они решили просто пойти спать. Тройан сослался на плохое самочувствие. А Ольгерт Вирт не стал пряпятствовать его решению и тоже прилег на колючие ветки ели, стараясь уснуть.

Начался дождь… а потом еще больше усилился, как это бывает перед тем, когда ему хочется перейти в град. Такое не очень часто случается в этом холмистом крае к северу от моря, а впрочем, иногда совсем не означает никогда.

Вдруг средь густой пещерной тьмы послышалось какое-то подозрительное сдавленное бормотание. Шум разбудил черного паладина, и он начал вглядываться в тот угол, где спал его спутник.

Голос Тройана был больным и ослабленным. Интонации прерывчатые. А еще, похоже, у него начался бред – галлюцинации перемешивались с действительностью. Его психологическое состояние было любопытно, и Ольгерт Вирт на мгновение пожалел, что оно не может быть изучено компетентными специалистами.

Дождь прекратился. Из-за облаков выглянула яркая луна, осветит мрачное пространство пещеры. Черный паладин заметил, что губы Тройана приобрели синюшный оттенок, который не ассоциировался с хорошим здоровьем. А потом он вдруг заговорил этими мертвецкими губами задом наперед. С его рта пошла пена, его тело забилось в конвульсиях, а уже через миг он просто куда-то исчез, будто никогда здесь и не был.

Это подействовало на Ольгерта Вирта, как пощечина на истеричку или стакан холодной воды, вылитый в лицо лунатику.

Дурные новости! Теперь он окончательно понял, что их работа в родном измерении Джерри действительно еще осталась не законченной. Эта проблемка была невидимой… тем не менее, существовала. И невидимая или нет, но она отбрасывала тень. И эту тень надо было побыстрее стереть, пока она не разрослась и не окутала весь мир, поглотив его.

* * *


На улице стоял прохладный пасмурный вечер. Теплые летние дни минули. Близился пик мокрой, пронизанной дождями и холодными ветрами осени. В скором времени погода обещала жутко испортиться.

В рыцарской таверне было светло, прохладно и пусто. Здешний интерьер и экстерьер изменились к лучшему. Практические все здесь стало новым. Барная стойка стояла отполированная, без единой крошки. Отблескивали хромом высокие стулья. Сиял идеально начищенный кофейный аппарат, работающий на дровах и керосине. Единственное, чего не хватало – это посетителей. Но это и не удивительно. Ресторан “Доблестный Рыцарь”, переделанный из таверны, должен был открыться только через две недели – не раньше.

За одним из столиков сидели Джерри, Палома и Джульетта. Они пили чай и кушали шоколадное печенье. Неподалеку от них спал Шарик, тихо себе причмокивая и изредка виляя хвостом. Наверное, ему снились косточки и веселые прогулки на свежем воздухе.

За этих несколько недель как его купили родители девочки на портовом базаре, песик вырос почти в два раза. Джерри вспоминал тот день, когда они показали Шарика Джульетте. Тогда она сидела на улице, мыла своих кукол и какие-то тряпки, и брызгала водой на свою собачку, а та, пятясь, отгавкивалась.

С течением времени – этой конвейерной ленты, на которой все мы вынуждены ехать, которая поднимает нас все ближе и ближе к какому-то пункту назначения, произошла целая уйма всего разного. И не смотря на множество форс-мажорных обстоятельств, большинство событий все-таки были хорошими.

Во время этого периода, так называемого периода довольно длинного отлучения от компьютера, Джерри получил перспективное видение, что дало ему возможность осознать, каким присаженным на эту сучью машинку он стал, тратя часы на чтение идиотских ссылок из электронных писем и посещение веб-сайтов по той же причине, которая заставляет альпинистов лезть на Эверест: так как он просто существует.

Юноша был счастлив наконец-то быть со своей семьей и просто спокойно посидеть дома. А домом для него было это место… и близкие люди, окружающие его. Дом – это смотреть, как восходит луна над бескрайней сонной землей, и иметь кого-то, кого ты можешь подозвать к окну, чтобы взглянуть на все это.

– Папа, – произнесла Джульетта, превратив свой лоб в сморщенный аккордеон. – Я думаю, Шарика надо воспитывать – он немного не послушный, – указала она пальцем на песика.

– Хм… – это прозвучало весьма осторожно. – И почему же ты так считаешь? – уточнил Джерри. – Что он уже плохого наделал?

– Сначала Шарик обнюхивал мой шкаф с вещами – тот, который вы нашли в подвалах таверны, – начала она. – Потом он переключился на мою кровать и начал ее систематически обгавкивать. Это происходило преимущественно утром – он будил меня! А сегодня он вообще забрался под нее и спал там, отказываясь идти ко мне под одеяло.

– Ну, – сказала Палома. – Но Шарик ведь не писает на твой шкаф или на кровать? Он просится на улицу…

– Да, – подтвердил парень. – Он не нагадил внутри шкафа или под кроватью?

– Нет, Шарик не ходит в туалет в моей комнате. Но его поведение весьма странное. Так собачки себя не ведут, – говорила девочка, проговаривая это тем бесцветным тоном, которым пользуются люди, когда объявляют абсолютно окончательный приговор.

– Не бери себе глупостей в голову – кушай, – посоветовала ей мама.

Джульетта улыбнулась, кивнула и взялась жевать свое печенько.

– Шоколад, – заметила Палома, и дочка послушно вытерла уголок рта салфеткой.

Над окнами медленно колыхались темно-синие занавески, висящие на пожелтевших шнурках… сначала представляя тьму, потом пряча ее, и тогда вновь ее представляя. К людям подошел Шарик, сделал неуверенную попытку вильнуть хвостом. Наверное, он загрустил, потому что начал все время подталкивать свою маленькую хозяйку головой под локоть, настойчиво требуя ласки. И он ее получил.

– Вам понравился ужин? – спросила Палома. – Я испекла эти печенья по одному очень старому рецепту.

– Очень понравился, – ответила Джульетта.

– Да, все было удивительно вкусно, – улыбнулся Джерри.

Его усмешка на мгновение исчезла, как будто они обсуждали рак, а не шоколадные печеньки, он к чему-то прислушался, а потом опять заулыбался.

– Что ж, – произнес он. – Думаю, нам надо помаленьку собираться ложиться спать.

Палома убирала посуду, Джульетта сидела на полу и гладила животик своему песику, а юноша по-прежнему сидел за столом – задумчивый такой, хотя минуту тому назад собирался идти спать.

“Надо завтра с самого утра отправиться на поиски Ольгерта Вирта, – размышлял Джерри. – Не знаю, где он может быть, но мне надо срочно его найти и рассказать ему о моем сне… и чем быстрее – тем лучше!”

Тишину в помещении нарушали окна – слегка вибрирующие, словно дышащие. По стеклам барабанили пальцы дождя, здание скрипело под напором ветра…

Вдруг где-то вдалеке прогремел гром, а через пару мгновений в дверь ресторана “Доблестный Рыцарь” послышался стук. Стук, без четверти до полуночи, как показывали деревянные часы возле барной стойки.


Конец фрагмента.



Михаил Гранд.

13 Января 2013 года н. э.



#461 Михаил Гранд. "Помощь Извне 2"

Отправлено Михаил Гранд на 13 Март 2014 - 09:19

Михаил Гранд


Помощь Извне 2




Строфа (I)


Годы бегут. Земля оборачивается вокруг своей оси. Восемь основных измерений, существующих во вселенной, без остановок плавно проделывают длинный путь туда и обратно по твердо намеченным траекториям, чем-то напоминающим параллели и меридианы на глобусе. Но кроме них есть еще одно…

Оно лишено границ, как космос, и времени, как бесконечность. Это промежуточная территория между светом и тьмой, между наукой и суеверием, между пропастью человеческих страхов и вершиной его знаний. Это измерение воображения. Но оно реально.

Ключевой мир расположен где-то глубоко-глубоко в пространстве, в некоей четвертой проекции. Он полностью обездвижен, зависший еще от начала времен и по сей день… да что там, навсегда. Это измерение первое и последнее, а вернее – девятое. Альфа и Омега. Так называемый “пуп земли”, вокруг которого все элементы мира находятся в постоянном движении.

На берегу спокойного моря, на светлом просторе одного из восьми основных измерений стоял мужчина, облаченный в черные рыцарские доспехи, что мрачный неон. Его смолянистые волосы развевались на легком ветру. Глаза казались немного затуманенными. Линия губ то сгибалась в дугу, концами направленную вниз, то принимала горизонтальное положение. Но внешний вид человека с такими признаками, особенно этого человека, похоже, ничего особого не означал.

Он смотрел на безликое небо. Его глаза закрылись… открылись… снова закрылись. Мужчина этот не принадлежал к людям преклонного возраста, он даже не был стар. Скажем, среднего возраста. Но лицо его было безобразно поморщенным, что свидетельствовало об извилистом и сложном жизненном пути. Все это подтверждал пронзительный взгляд, выдающий некую древность и сообщающий, что владелец этих глаз повидал намного больше различных событий, нежели обыкновенный человек, и за всю свою жизнь сумел позабыть изрядное множество всего, чем кто-либо когда-то только мог ведать. Это Ольгерт Вирт, он же – черный паладин, некогда занимающий ответственную должность хранителя таинственного оружия, называемого “Осколок Тьмы”.

Бушующее море уже несколько дней звало его придти на это место. Особенное место, как считали старожилы и прочие знающие люди. Здесь чувствовалась добрая энергетика, даже не смотря на опасность быть накрытым волной или попросту смытым потоком воды. Да и сама форма берега была маняще-интересной – как подкова, рожками обращенная к суше. Такая себе дорога, удаляющаяся вдаль моря почти на сотню метров, и по мере приближения к воде становящаяся все уже и уже.

Четыре дня и четыре ночи на море царил шквал, и вот лишь сегодня стихия воды угомонила свой пыл, потому что Ольгерт Вирт наконец-то здесь – стоит и слушает, полный внимания и терпения, как никогда раньше. Его доспехи изящно поблескивают, будто алмазы, плотно завернутые в тонкую бархатистую материю какого-то неопределенного темного цвета. Он готовый буквально ко всему, что бы ни приготовила ему на этот раз изменчивая судьба. Стоит неподвижно, затаив в сердце клубок веры в то, что удивить его больше нечем. От этого он витает где-то вверху в облаках, как тот воздушный шарик; счастливый, как устрица, беззаботный, как огурец. Но все же скверная мысль на уме немного дезориентирует его:

“Лишь бы подлое дуновения ветра иль коварные брызги воды не потушили мою маленькую искорку надежды…” – что ж, посмотрим, посмотрим!

Поскольку глаза его были плотно закрытыми, буйное воображение имело возможность рисовать нечто свое, чем оно и занималось…

Сознание Ольгерта Вирта перенеслось из белого дня – в темное время суток. Из берега в форме подковы в некое загадочное место, напоминающее дворик перед средневековым замком или каким-то необычным готическим собором.

Сооружение это было высоким и громоздким. Из-за грозовых туч, нависших над округой, не было видно, где заканчиваются пики крыши. Углы здания были сглажены и покрыты плющом. На стенах нарисованы ангелы, дети, бородатые мужчины, по всем признакам напоминающие сошедших с ума библейских пророков, и вульгарно обнаженные толстые женщины, пытающиеся прикрыть свои гениталии скупыми кусками материи или руками. И все они были с нимбами над головами, будто святые.

В подавляющем большинстве случаев подобными рисунками украшают здание внутри, но никак не снаружи – его фасадную часть, потому что внешние факторы, такие как: дождь, снег, холода или слишком жаркая погода – запросто могут повредить краску, и за недолгий промежуток времени работе художника придет конец. Но, не смотря на древность самого сооружения, эти безобразные рисунки выглядели почти как новенькие. Может быть, их только недавно нарисовали? Кто знает…

Странно, однако, но обнаружить окна в этом замке Ольгерт Вирт не смог. Да и парадных дверей, или каких-либо других дверей тоже пока не наблюдалось. Лишь посередине здания, высоко-высоко под пикообразным сводом крыши затаились два круглых окошка. Через их треснувшие стекла пробивался тусклый желтый свет. Они напоминали затуманенные глаза слепого старца.

Недалеко от левого края сооружения стояла удлиненная красная пристройка с квадратными окошками, зарешеченными металлическими гратами. Внутрь вела только одна маленькая деревянная дверь, в которую взрослый человек смог бы войти, только если бы хорошенько согнулся. Создавалось впечатление, что здесь проживает озлобленный на весь мир карлик и его семья.

Возле пристройки возвышалась башня. В светлое время суток и в безоблачную погоду, если приглядеться, быть может, можно было увидеть, что же находится на ее верху. Но сейчас не было видно, ни ее конца, ни края. Впрочем, так же, как и пиков на крыше замка, по сравнению с которым она была катастрофически маленькой, и выглядела, как здоровенная кирпичная игла.

“Что это за место?” – озадачился Ольгерт Вирт.

Он стоял в маленьком парке. Вокруг него находились клумбы с невиданными досель цветами, издающими слабое загадочное мерцание. Немного впереди раскинулась широкая скамья, на которую он решил присесть.

Из-за облаков выглянула луна, пролив свой свет на траву, на огромнейший замок с красной пристройкой и кирпичной башней, на клумбы, на широкую скамью…

Под лунным светом нимбы над головами “святых” засияли. Но освещение вечного спутника земли было каким-то неестественным, штучным. Оно было застывшее на одном месте, остановившееся, как поломанные часы – словно бы нарисованное на картинке, или запечатлено в фотографии.

Вдруг Ольгерту Вирту стало как-то тревожно на душе. Он почувствовал, что за ним нечто наблюдает. Но откуда велась слежка – было неизвестным. Мужчина осмотрелся и смог заметить, что парк окружает высокий кованый забор с острыми штырями на его верху. Ворота перед фасадной стороной здания, где он находился, почему-то отсутствовали. Неужели глупый архитектор ошибся в своих расчетах и сделал их с задней стороны? Возможно, парадные двери вместе с окнами тоже находились на другой стороне сооружения…

Небольшая территория дворика при замке освещалась лунным светом относительно хорошо. Но почему же тогда ему не было видно, что находится за этим забором? Почему Ольгерту Вирту казалось, что сразу за железными прутьями ограждения сплошной мрак? Кованый забор, а уже через сантиметр – тьма, густая и липкая, как смесь горячей смолы. Живая, движущаяся, способная в любой момент схватить, если подойдешь к ней слишком близко. Да, попадись кто-то в ее объятия, оттуда бы уже не выбрался. Потому что она мгновенно поглотила бы его и сожрала, растворив в своем горячем черном нутре.

Встревоженный мужчина заметил, что это нечто черное, находящееся за высоким ограждением, все-таки пребывает в движении. Раскачивается то вниз, то вверх, как волны на море. Он встал с лавки, и внезапно под ним всколыхнулась земля, будто во время землетрясения. Под ногами заклубился дым. Ольгерт Вирт учуял запах горелого. А через мгновение перед ним вспыхнули пламенем клумбы, широкая скамья, загорелась трава, потрескалась почва, и из отверстий начали вырываться язычки пламени.

Мрачная туча дыма закрыла половину замка, но уже через несколько коротких мгновений рассеялась. Закопченные “святые” смотрели со стен на Ольгерта Вирта уныло и молчаливо. Но вдруг их лица начали кусками свисать с кирпичных стен, как мягкое тесто. А через миг краска вспыхнула и запылала красным пламенем.

Пространство заполнял чадный дым и огонь. Вокруг было слышно непонятный шум – такой же звук издается при сжимании бумаги в кулаке. Горела территория парка, замок, пристройка, та черная масса, находящаяся за высоким ограждением, и почему-то даже луну охватила стихия огня. Пожар был странным. Все горело будто бы изнутри. Но вдруг земля под ногами Ольгерта Вирта разошлась в стороны, издавая такой звук, словно рвешь на две части лист бумаги, и он куда-то провалился…

Сначала мужчина видел лишь непроглядную тьму. Гробовая тишина и запах каких-то больно примитивных духов. О, а еще прямо под ногами обнадеживала еле заметная полоска света, пробивающаяся, словно из-под дверей. Теперь надежда о том, что удивить его больше нечем была такой же тусклой, как и этот свет.

Через мгновение отовсюду включилось освещение. Он смог разглядеть белую пустую комнату, на одной стене которой висели черные двойные двери. Скорее всего, это из-под них шли лучи света.

Пол в помещении был земляной, а потолок очень низкий, что Ольгерт Вирт едва не задевал его головой, и сделан он был из бумаги. Посередине, от одного конца в другой шла рваная щель, из которой свисали бумажные клочья. Внутри дыры была тьма, пустота, и ни единого тебе намека на замок, парк или странный пожар.

Не колеблясь, мужчина открыл двери. За ними начиналась пустыня; белая, ослепляющая, безводная, ровная, как стол, разве что на горизонте виднелись подернутые дымкой горы.

Но вдруг пелена рассеялась, горизонт стал прозрачно чист и он смог увидеть, что над крутыми пиками гор кружат тучи черных птиц. Сомнений нет – это были вороны. Но не в самих птицах дело. Ведь ворона или даже целую стаю пернатых такого вида можно увидеть практически каждый день. Суть в том, что их “карр” было не совсем “карр”. И если слух Ольгерта Вирта не забарахлил, то оно, похоже, больше походило на слово, нежели на бессмысленный возглас животного. И звучало оно как: “Золтааан, Золтааан…”

Мгновение спустя черный паладин вышел из транса. Он находился в том состоянии, когда окаменевший щит “рациональности” временно откладывается, недоверчивость сидит себе смирно, и человек вновь обретаете способность удивляться.

Теперь пустыня, горы и птицы были всего лишь туманным ландшафтом, из которого кое-где торчали отдельными деревьями намеки на почти забытый образ видения.

Еще минуту назад Ольгерт Вирт чувствовал себя практически всесильным… ну, или, по крайней мере, способным свернуть эти самые горы, и вывезти их куда-то на тачке. Но сейчас он пал духом, потому что почувствовал присутствие своего вечного противника и заклятого врага, которого, как он считал – уничтожил. Неприятная новость поразила его до глубины нутра, на что он только кисло скривился и смог произнести:

– Не может быть, – прошептал черный паладин. – Святой Иисус-гимнаст, этого просто не может быть! Нет! Нет! Это невозможно…

* * *


С того дня, как Джерри Томбстон попал в измерение, в котором жили его любящая жена Палома, ее дядя Рафаэль, а также Ольгерт Вирт, прошло уже почти четыре года. Они пролетели настолько быстро, что парень даже не заметил, как женился, успел стать отцом, и ему стукнуло 24 года.

За прошедшее время произошло множество различных событий – как приятных, так и не очень. Три года тому назад у Джерри и Паломы родилась дочь. Ее назвали Джульеттой – в честь той молоденькой девушки, ставшей главной героиней печальной повести, так популярной в измерении юноши. Несмотря на свой юный возраст, Джульетта уже отлично умела разговаривать, была шустрой, как белка и даже могла правильно написать свое имя.

Дедушка Рафаэль ужасно обожал свою единственную внучку. Она была для него всем. Он мог сделать для нее все. Но Джульетта не росла “избалованной скотиной”, как говорят в народе. Она была в меру воспитанной, невероятно нежной и милой девочкой. Золотое дитя, как поговаривали люди…

Жаль только, что Рафаэль больше не услышит ее радостного смеха, не увидит этой очаровательной улыбки, не сможет поносить ее на руках или сказать, что обожает свою внучку больше всего на свете. Не будет такого, потому что его вот уже как несколько дней нету! Знаете, как это частенько бывает – вечером уснул, а утром проснуться не смог… умер, грубо говоря. Эх, славный был старик. И ничего не поделаешь, что он так внезапно и неожиданно отошел в мир иной. Хорошо, что хоть не мучился перед смертью.

– Посмотрите, какая красивая погода, не правда ли, Джерри, Джульетта? – спросила Палома. – Вчера лило, как из ведра, а сегодня светит солнышко.

– Да мамочка… тепло так… – неуверенно улыбнулась дочка. – А дедушка Рафаэль надолго покинул нас?

– Джульетта, – обратилась к ней Палома. – Ты снова за свое? Дедушка сейчас на отдыхе… короче, на курорте он! Там ему лучше, чем здесь и вернется он к нам не скоро.

– Нет, это не правда, – скривилась малая, едва не рыдая. – Я знаю, что он никуда не уходил и не уезжал! Вы ведь в землю его зарыли. Мне пьяница Славко так сказал. Зачем вы это сделали, а?

– Джерри, ты это слышал?

Юноша все прекрасно слышал, но не ответил, а лишь кивнул, продолжая колоть сырые дрова. Он размышлял, как можно проучить мерзкого старика, распространяющего скверную информацию малым детям.

Вдруг им всем послышался ужасающий грохот. Источник шума находился перед рыцарской таверной. Они же находились с противоположной стороны здания, на заднем дворике. Но никто не обратил на этот громкий звук особого внимания. Наверное, это всего лишь упал с повозки пустой бочонок из-под имбирного эля и раскололся наполовину, что случалось часто и являлось не великой потерей.

– Доченька, сколько раз я тебя просила не разговаривать с этим Славкой и эму подобными клиентами нашей таверны?

– Мамочка, извини меня, пожалуйста. Я больше не стану слушать чужих дядек, – пообещала девочка.

– Вот и отличненько, – одобрила Палома. – А на счет дедушки не беспокойся – с ним все хорошо… его душа в надежном месте.

– А тело в земле?

– Так, послушай меня… – хотела начать Палома, но Джерри ее перебил:

– Доченька, мама устала, – ласково произнес он. – Пойди лучше поиграй, а завтра я тебе постараюсь все объяснить, хорошо?

– Хорошо, пап, – послушно ответила Джульетта. – Мы договорились.

Джерри видел, что Палома уже на пределе. Видел, что она еле сдерживается, лишь бы не сболтнуть чего-то лишнего. Или, что еще хуже – не разрыдаться в присутствии дочери. Потому что эта утрата была для нее не менее велика, чем для внучки.

Она держалась, как могла, но… утомляющие расспросы Джульетты, а теперь еще и подстрекательство местного бомжа Славки – все это было слишком тяжело для нее, даже не смотря на то, что парень всячески поддерживал свою любимую.

Он разрубил последнее полено и начал собирать в руки добрую охапку дров. Палома вздохнула и принялась обмахивать грудь верхним краем самодельного купальника черного траурного цвета. Не думаю, что ей стало намного прохладнее, но зато Джерри стало видно гораздо больше.

– Не беспокойся, милая… завтра я поговорю с дочерью, а еще сегодня разберусь с этим старым пердуном, – произнес юноша и, не дожидаясь ответа, ушел.

* * *


Ярослав Гвидонович, он же – Славко и местный бомж, уныло вышел из рыцарской таверны. Упитанный мужик в полосатой кофте, на заду которой были нарисованы олени, и грязно коричневых брюках – обычной для себя повседневной одежде.

Походка его была неуверенной, ноги подкашивались. Он был пьян и грустен от того, что его бюджет не позволял ему больше выпить. До маленького бокала пива не хватало всего лишь пару монеток, а дать взаймы ему такую сумму никто не хотел.

Вдруг Славко споткнулся и упал, жалко распластавшись на земле. Из его кармана выпало четыре алюминиевые монетки. Дрожащими руками, как у человека с болезнью Паркинсона, он собрал свой мелочный капитал обратно в карман и начал подниматься… и тут его взгляд остановился на памятнике “неизвестному мужчине”.

Мужик заметил, что на бронзовой голове что-то сверкает. А уже через мгновение также засверкали и его глаза. Они буквально светились, будто он находился за шаг от счастья. Быть может, так оно и было…

Минутой раньше над этой местностью пролетала большая птица. На лету она испражнилась и продолжила свой полет в сторону моря. То, что еще час тому назад было рыбкой, а потом вылетело из птицы, рассеялось в воздухе… но маленькой части все же удалось попасть прямо на голову памятника “неизвестному мужчине”.

Это был плохо переваренный плавник золотой рыбки, перемешанный с жидким и скользким дерьмом пеликана. И Ярослав Гвидонович почему-то думал, что это золотая монетка, которая позволит ему на время стать финансово независимым мужчиной.

– Я куплю себе бутылку рома… – промямлил он. – Нет, даже две куплю!

Славко очень любил ром… когда мог его себе позволить. По правде говоря, Славко любил все что угодно, когда мог себе это позволить. Пошатываясь, он приближался к памятнику и приценивался, как ему будет лучше достать это сокровище?

– Надо на него залезть, – решил он, озвучив свои мысли вслух.

Высота была небольшой – постамент в половину метра, и сама скульптура, удлиняющаяся вверх на метра два…ну, максимум, на два с половиной.

– А если он перевернется? – сказал он, ни к кому конкретно не обращаясь.

“Думаешь, этот памятник возьмет и рухнет только потому, что ты на него взобрался? – пронеслась ответная мысль в его рассудке. – Много о себе воображаешь!”

Ну, раз уж так, то он постановил, что стоит попробовать, потому что такой шанс разбогатеть может выпасть только раз в жизни. Ведь не каждый день находишь золотую монетку? Да что там, ее можно вообще никогда не найти!

Славко начал подъем. Его целью было обыкновенное дерьмо, расположенное на голове памятника, которое он принимал за золото. Мужик подпрыгнул, вцепился за бронзовую руку, потом за плечи и начал подтягиваться, надежно обхватив скульптуру ногами.

Добравшись почти до самой вершины, он протянул руку к голове памятника и нащупал псевдо сокровище. Гримаса разочарования выступила на его физиономии, когда он взял пяльцами то, что должно было быть золотой монеткой.

– Да чтоб тебя туда и обратно! – воскликнул он, ударив скульптуру в бронзовое лицо.

Не все то золото, что блестит, как гласит древняя народная мудрость. А еще говорят, что не стоит пилить ту ветку, на которой стоишь… ну, или бить памятник, на котором сидишь.

Вдруг скульптура, возведенная в честь “неизвестному мужчине” опасно наклонилась вправо, а через мгновение под тяжестью пассажира и вовсе перевернулась, с ужасающим грохотом рухнув на землю…

Взметнулось облако серой пыли… и когда оно рассеялось, несколько любопытных человек, вышедших из рыцарской таверны, чтобы посмотреть на источник шума, смогли увидеть мертвого пьяницу Славку, раздавленного громоздким куском бронзы.

Его обцарапанные руки еще легонько подрагивали, пальцы бездумно барабанили по земле, левая нога согнулась, потом рывком распрямилась. Из огромной дыры на его животе выпал клубок кишок и повис, влажно поблескивая кровью. А недалеко от постамента валялось четыре алюминиевые монетки…

* * *


Джерри обогнул угол здания и, завидев толпу, удивленно остановился. Перед деревянным зданием таверны, посередине… странно, но посередине скромной, неухоженной площадки памятника “неизвестному мужчине” на постаменте почему-то не было! Зато перед ним стояло довольно много людей, к которым прибывали все новые и новые зеваки.

Из заведения маленькими группками выплывали клиенты, двигаясь медленно, но уверенно, будто все они одновременно смотрели какой-то общий глупый сон. Кто-то пернул, послышались возгласы, пьяный смех и реплика:

– Снова на сцене Валера со своим тромбоном…

– Хох, да он человек-оркестр!

Джерри положил охапку дров у входа в рыцарскую таверну и направился к людям. Протолкавшись сквозь толпу, он обнаружил, что в середине всего этого, обнявшись мертвой хваткой с бронзовой скульптурой, лежит Славко – заядлый бухарь, сквернослов и просто местный любитель посплетничать, с которым он должен был разобраться.

– Попытался вылезти на памятник и перевернулся вместе с ним, – взволновано рассказывал какой-то мужчина Джерри.

– Это все водка…

– …и белая горячка! – дополнила какая-то тетка с сигаретой в зубах.

– Ей богу, первый раз вижу подобное!

К месту происшествия набежало с десяток детей. Старший из них, лет двенадцати от роду, собрал четыре алюминиевые монетки, которые были разбросаны недалеко от постамента, и еще несколько минут тому назад являлись собственностью Ярослава Гвидоновича.

Все эти дети были из неблагополучной семьи Борщовых. Сложная жизнь, формируя их души, разрушала их тела. Они были ободранные, грязные, с плохими манерами и жутко искаженным мировоззрением. А хуже всего было то, что они не желали ходить в школу и учиться!

Джерри представил себе, что эти семеро детей родят семнадцать, семнадцать родят семьдесят, а семьдесят родят двести. Он мысленно видел парад таких же голодранцев и дураков, шагающих в будущее, которые обитали в его измерении, в его стране…

Некоторые из них в босоножках с носками и шортах, поверх которых видно зад их нижнего белья, некоторые в спортивных костюмах Адидас и головных уборах, в народе называемых “кепкой воровкой”, некоторые в заляпанных подливкой униформах официантки, некоторые в слишком обтягивающих ноги штанах, приобретенных на местном рынке у продавца без лицензии, на которых маленькие ярлычки “сделано в Парагвае”, пришитые ко шву их вместительной задней части.

Меньшая девочка, лет четырех-пяти на вид сделала мину, будто ее тошнит от вида изувеченного тела. Она растопырила два пальца на правой руке и засунула это “V” себе в горло. Видимо, рвотный рефлекс у нее был притуплен, поэтому ей пришлось засунуть руку в горло едва ли не по браслет удачи – жировые складки на запястье, которые бывают у взрослых людей, но не у таких маленьких детей. После этого девочка наконец-то склонилась набок и рассталась со своим завтраком.

– Что ж… – произнес Джерри, скромно пожав плечами, по-детски. – Есть желающие убрать труп и поставить памятник на место?

Желающих не было. Все вмиг умолкли, некоторые же просто развернулись и ушли, дабы избежать никому ненужной работы. Парень снисходительно покивал головой и уже тоже собирался уйти по своим делам, как вдруг заметил, что к толпе присоединился старший брат Славка – Василий Гвидонович, а также его жена Вавилина.

Увидев мертвое тело, раздавленное бронзовым памятником, Вавилине захотелось вопить, как какой-нибудь женщине из историй Ветхого Завета, но она сдержалась и задушила звук рукой.

– Всему виной спиртное из твоей таверны, – пробормотал брат погибшего, дыхнув на Джерри перегаром.

Крупные мышцы, маленький член, такой он был, Василий Гвидонович. Такой же, как и его мертвый брат Славко. И его разглагольствования о спиртном были здесь абсолютно неуместными, потому что он сам употреблял его в чрезмерно больших количествах. И сейчас тоже находился “под градусом”.

Вдруг внимание оставшихся людей, разглядывающих памятник и мертвеца, обратилось на Джерри и Василия. Настроение толпы изменилось. Большинство, завидев родственника погибшего, перешли с нейтральной позиции – на его сторону. А те, кто были на стороне юноши – заняли нейтральную позицию.

– Давай, Васька, отомсти за брата! – посоветовал из толпы какой-то мужик.

– Да, покажи этому чужеземцу…

Что именно показать, уточнять не стали… и не подумали, что Джерри хотел бы на это посмотреть. Но как бы там ни было, похоже, безобразный сброд алкашей и проституток ожидал увидеть горячие разборки. Со стороны Василия абсолютно бессмысленную кровную месть за своего брата-пьяницу, а с Джерриной стороны – оборонительные действия и всплеск ярости.

И если бы драка началась, то они бы с радостью подключились, так как ненавидели Джерри Томбстона. Ненавидели его за то, что он был богат и счастлив, и имел красивую жену с умной доченькой, и это он продавал им спиртное, а не они ему. К тому же большинство из собравшихся здесь людей были собутыльниками – как Славки, так и Васьки, и помочь последнему в таком “благородном” деле – это было солидарно с их стороны.

Но помимо простого люду здесь были и те, для кого первоначально была сооружена эта таверна. Двое рыцарей стояло у входа в здание, еще двое находилось внутри. Присутствие этих четырех человек убавляло у дикой толпы решимость и останавливало поток мыслей, направленных на какие-либо неадекватные действия.

– Послушай, парень, это все из-за тебя, – произнес Василий Гвидонович, указывая рукой на последствия белой горячки младшего брата.

– Из-за меня? – вспылил Джерри. – Ты хочешь сказать, что это лично я напоил Славку в таверне? Или это я заставил его взобраться на этот памятник, а потом перевернуться вместе с ним? – уточнил он.

– Нет, но…

– Ну, так знай, что если я услышу еще один гудок с твоей платформы, то твой зубной состав тронется!

– А… – хотел было что-то возразить мужик, но умолк, потому что издалека кого-то увидел.

Увидели и другие… они узнали его по походке, еще до того, как разглядели в лицо… потому и мгновенно затихли.

Воцарилась почти мертвая тишина. Двое рыцарей, стоявших у входа в таверну, поклонились. К сборищу люда поспешно подошел Ольгерт Вирт – мужчина с налитыми кровью глазами и могучими, приносящими боль руками. Пот градом катился с его лба, ноздри раздувались, губы были сжаты, а выражение лица казалось озлобленным и мрачным. Таким его никто в жизни еще не видел!

– У тебя есть претензии? Хочешь стать следующим? – поинтересовался черный паладин у Васьки. – Если так, то я с радостью оторву тебе голову и набью дерьмом шею.

– Не-не-не… – пытался поддерживать дискуссию Гвидонович старший.

Ольгерт Вирт резко схватил мужика за шею и прокричал эму в лицо:

– И это все? – спросил он, когда замер последний отголосок “не”. – Это все, что ты можешь сказать в свое оправдание?

Ноги Василия подогнулись, но черный паладин удержал его, всего лишь держа вытянутой правую руку и сцепив пальцы на дряблом горле. А когда Василий попытался вздохнуть, черный паладин торжественно посмотрел на него, и тогда еще и ткнул пальцем в грудь ради дополнительной аргументации.

– Так, коленом по яйцам, выбитая челюсть или перелом голени – выбирай!

– Господа, пожалуйста, простите его, – вмешалась Вавилина. – Это все подстрекательство, – она провела рукой по всем собравшимся здесь клиентам таверны. – Он не пытался придраться, он просто перепил, вот и все, – быстро проговорила женщина и схватилась опухшей от артрита рукой за руку своего мужа (тоже опухшую, правда немного больше).

Ольгерт Вирт посмотрел на Джерри и тот легко кивнул, после чего он отпустил шею Василия.

– А ты не стой, как истукан, – обратилась она к мужу. – Извинись перед господами!

– Джерри, Ольгерт Вирт, извините меня… – сказал Василий Гвидонович, но продолжить не смог.

За время конфликта мужик отрезвел… и так перенервничал, что попытка произнести извиняющуюся речь увенчалась провалом. Поэтому он лишь послушно склонил голову, как дитя, признавая таким образом, что не прав, и любые возмущения с его стороны по поводу смерти брата – это просто нелепо, ибо Славко был сам в этом виноват. Сейчас у него был такой вид, будто он жалел, что родился на свет. И, вполне возможно, так оно и было…

– Мы сейчас же уберем труп и поставим памятник на место, – пообещала Вавилина. – Люди, расходитесь! Давайте, расходитесь, – махала она руками. – Валера, Гоша, а вы останьтесь, поможете нам с Василием!

Товарищи-алкоголики проявили солидарность, остались и начали им помогать.

Джерри и Ольгерт Вирт сознавали, что некоторые люди не уходят, а лишь отходят и жадно таращатся на них со стороны, запасая сплетни, как белка орехи. Поэтому они решили покинуть место происшествия.

* * *


Слева от них тускло блестело маленькой монетой оранжевое солнце, а где-то неподалеку в лесу щебетали птички – по всем признакам жизненный круговорот продолжался, хоть и не все в нем принимали участие… возможно, так было даже лучше!

Джерри Томбстон и Ольгерт Вирт направились к противоположной стороне здания – на задний дворик рыцарской таверны, где находились Палома со своей дочерью.

– Папа, папа! Что там случилось? – закричала девушка и побежала к отцу.

Но вдруг она споткнулась и упала, а потом завыла… но не как маленькая девочка, разбившая в кровь коленки, а как пес, учуявший нечто страшное в лунном свете.

За два шага от Джульетты находилась стена, возле которой одна на другой были сложены пустые стеклянные бутылки – как дрова у камина, но побольше; метра два в высоту и где-то четыре в ширину. Но речь шла не о размерах данного сооружения. Ходить возле этого аварийного нагромождения стеклотары было опасно. Джульетте строго настрого запрещалось к нему даже близко подходить. И сейчас она нечаянно нарушила запрет и остановилась как раз возле него. Левой рукой девочка уперлась в бутылки, а правой – смахивала кровь и грязь с коленок. Одно неаккуратное движение, и в любой момент стена могла разрушиться.

И тут Джерри посетило одно из тех ужасных видений, что наверно уготованы лишь мужьям да отцам…

Бутылки, скатывающиеся с тяжелым, похожим на кашель треском. Кривые стрелы осколков, летящие в обнаженный живот и лицо его дочери. Никакие ужасы инквизиции не сравнятся с судьбами близких людей, которые может нарисовать обеспокоенное воображение.

Юноша молниеносно подбежал к Джульетте и подхватил ее на руки.

– С тобой все в порядке, милая?

– Да, папочка, – ответила она. – Только болит вот здесь, и здесь, – Джульетта указала на раны на коленях.

“Эх, что там колени – могло быть и хуже! Если б эта стена… – пронеслась мысль в голове Джерри. – Давно ее надо убрать, а все никак нету времени. Сегодня же обязательно этим займусь!”

– Не беспокойся, Джульетт, это пройдет! – сказал он и передал дочь матери.

– Джерри, так что же все-таки там произошло? – спросила Палома. – Мы слышали шум – гул толпы… испугались… поэтому не выходили, а то мало ли что могло случиться.

– Вы правильно сделали! – одобрил Ольгерт Вирт.

– Да, правильно, – поддержал Джерри. – А что там произошло? Да так, ничего особенного – этот бомжара Славко напился, его уцепила белая горячка, он вылез на памятник и перевернулся вместе с ним. Ну, и умер! А потом подошел его брат Василий с женой, подстрекательство толпы дало свое, и он попытался обвинить меня в смерти Славки. Но тут подтянулся Ольгерт Вирт и начал вправлять эму мозги. А дальше в дискуссию вмешалась и жена Василия – Вавилина. Она начала оправдывать своего мужа, пообещала поставить памятник

“неизвестному мужчине” на место и убрать труп Славки. Вот и все дела!

– Ага… – протянула Палома. – Спасибо за исчерпывающийся ответ, – поблагодарила она юношу и поцеловала его в щечку.

– Мам, мамочка, а этого пьяницу Славку тоже закопают в землю? – поинтересовалась Джульетта голосом, упавшим до конфиденциального шепота.

– Что значит “тоже”? – занервничала Палома.

– Доченька, – произнес Джерри. – Ты помнишь, что я тебе завтра должен объяснить?

– Помню, папа, – ответила она. – Мы ведь договорились с тобой, правда?

– Да, мы договорились! Поэтому будь умницей и подожди до завтра, – посоветовал он. – Нечего сейчас задавать маме лишние вопросы, понимаешь?

– Хорошо, – в ее голосе слышалось смирение. – Я иду, поиграю.

Джульетта покинула компанию взрослых и отошла от них на солидное расстояние. Она принялась кататься на качели, тихо напевая себе какую-то песенку под нос. Возможно, из-за утраты дедушки Рафаэля ей было еще грустно на душе. Но такие вещи, как смерть местного пьяницы Славки или легкие увечья коленок – ее больше не тревожили. Она напрочь о них забыла и просто радовалась жизнью.

– Джерри, – обратилась Палома к мужу. – Говоришь, со стороны клиентов таверны было явное проявление подстрекательства?

– Да, и еще какое! – подтвердил юноша. – Большинство скандировало, чтобы он отомстил за смерть брата, а меньшинство тупо бездействовало. И если бы не вмешательство Ольгерта Вирта, то между нами бы завязалась драка. Похоже, они ожидали увидеть горячие разборки.

– Пьяницы не унаследуют жизни после смерти… если она есть. Мой дядя правильно раз сказал, что для таких наполовину пустой стакан – это когда надпили, а наполовину полный стакан – это когда долили, – терпеливо говорила она, но по ее глазах было видно, что внутри нее все аж кипит. – Рафаэль уже давно собирался разогнать из таверны этих простолюдов, и кроме рыцарей больше никого туда не пускать. Но здесь возникает парадокс – если бы не жалкие гроши этого батрачья, которые они регулярно спускают на выпивку, то наше финансовое положение не было бы таким хорошим.

– Ох, эти вечные мирские проблемы, – вздохнул Ольгерт Вирт. – Палома, уверяю тебя, секрет счастья не в количестве денег – запомни это!

– Ну а в чем же тогда? – спросила девушка. – Только попрошу тебя – не надо разглагольствовать о том, что подлинная тайна жизни заключена в сокровенном, а не в зримом, – попросила она.

– Почти все люди знают, как заработать деньги, но у большинства нет ума на то, как их потом потратить на что-то действительно важное и полезное. И это трагедия, потому что много людей, у которых матрасы набиты купюрами, умирают, так и не истратив даже десятины из своих накоплений. Я не имею в виду, что все заработанное надо сразу транжирить. Я хочу сказать, что даже в богатстве есть невидимые, но ощутимые пределы – и для каждого они разные.

– Кажется, я понимаю, о чем ты говоришь, – задумано произнесла Палома.

– И я понимаю, – отозвался Джерри.

– Придется пожертвовать доходами, которые нам приносит эта отвратительная публика, и довольствоваться тем, что у нас уже есть, – ответила девушка. – Мы закрыли бордель на втором этаже и переделали эту часть здания в жилые помещения, которые у нас снимают рыцари, и в которых живем мы. От завтра, крайний строк от послезавтра услуги рыцарской таверны будут предоставляться только интеллигентной публике. Вообще, ее можно переделать в ресторан и поставить табличку: “Вход только во фраке!”

– Это отличное решение, но перед этим их надо проучить… – загадочно произнес Ольгерт Вирт.

Черный паладин рассказал Джерри и Паломе о существовании одного коктейля, называемого “Спящий гейзер”. В его состав входило только три ингредиента – 50 грамм водки, 100 грамм снотворного и 100 грамм слабительного.

Мужчина предлагал собрать сегодня вечером всех самых отвратительных клиентов таверны и каждому бесплатно поставить такую вот выпивку. Произнести какой-то тост, чтобы все одновременно выпили. А когда они заснут – стоя, за столами, под столами или кто где, то аккуратно вынести эту недоброжелательную публику в лес… да подальше. А организовать все это им должны помочь четыре рыцаря, которые постоянно находятся в таверне; днем сидят на первом этаже, пьют кофе и кушают, а вечером – на втором, спят, но не крепко.

– Это хорошая идея, – ответила Палома. – Но если кто-то спросит, в честь чего это бесплатно спиртное подают – то, что же нам тогда ответить?

– Разве им нужен повод, чтобы выпить? – улыбнулся Ольгерт Вирт. – Если так, то скажешь, что в честь хорошей погоды и наудачу!

– А если они потом захотят нам отомстить? – настаивала Палома.

Девушка представила себе надвигающуюся на рыцарскую таверну толпу обосраных алкашей и проституток. Представила, что все они шагают как зомби, протягивая к ней обляпанные экскрементами руки.

– Это исключено! – возразил черный паладин. – На этот случай у меня имеется четвертый ингредиент для нашего коктейля – магическое зелье, которое сделает из них полоумных и абсолютно безвредных. Смотришь на человека и сразу видишь: свет горит, но дома никого.

– Забавно для души и безопасно для здоровья, – одобрила Палома. – Значит, сегодня вечером?

– Да, но только никому ни слова о нашем плане! – предупредил Ольгерт Вирт. – Тем более Джульетте или обслуживающему персоналу – у поварих и официанток длинные языки.

– Безусловно! – ответила девушка. – Я родилась ночью, но ведь не прошлой же.

Муха села Ольгерту Вирту на левую руку и он ее сдул. Она перелетела на кусок говна и начала обедать.

“Скоро для мух в лесу будет праздничный ужин!” – подумал он, улыбаясь, а потом произнес:

– Джерри, у меня есть к тебе серьезный разговор…

* * *


Соленый ветерок преподнес им приятный, освежающий запах морской воды. Аккуратно шагая сквозь зловещие заросли поваленных деревьев, извилистая тропинка привела их прямиком на пустынный пляж. В сотне метров, в красном зареве догорающего заката виднелась черная пристань, на которой когда-то давно Джерри впервые поцеловался с Паломой…

Пустоту морского берега наполняла приятная тишина. Но тут же каркнул ворон. Ему ответил второй. Ольгерт Вирт поднял голову и увидел их трио на верхушке деревьев, которые росли почти вдоль всего пляжа.

По дороге в рыцарскую таверну ему встретилось много воронов. Много вот таких вот знаков, как он считал – возвещающих, что Золтан каким-то чудом жив. Возможно, эти три черные птицы тоже были еще одним знаком… а может быть Ольгерт Вирт просто раньше не обращал такого пристального внимания на этих пернатых, потому что они не редкость в этих краях.

Один из воронов поднялась вверх, и полетел по вылинявшему мрачному небу, каркнув на прощание двум мужчинам, которые стояли друг против друга внизу.

Позади них в траве беззаботно звенела мошкара, солнце скатывалось вниз, разливая по тихим водам моря яркую красную полосу – от далекого горизонта и аж до песчаного берега, где они находились. За прошедший день ничего во внешнем мире не изменилось, а внутри Ольгерта Вирта – все.

– Как видишь, море уже не штормит, – задумано произнес черный паладин.

– Да, шквал прекратился, – согласился с ним Джерри.

Парню вспомнился тот вечер после похорон Рафаэля…

Удар молнии расколол небо и начал накрапывать дождь. Сначала он бубнил, потом барабанил, потом лупил. За стенами рыцарской таверны ревел и буйствовал ветер. Деревья перед окнами гнулись и раскачивались. Джерри они напоминали худых женщин на недавно минувших похоронах.

– Если я не ошибаюсь, непогода началась сразу после похорон Рафаэля… – предположил юноша. – Четыре дня и четыре ночи тому назад, так ведь?

– Да, ты не ошибся в своих расчетах, – ответил Ольгерт Вирт.

– Но все уже прошло, – улыбнулся парень. – О чем ты хотел со мной серьезно поговорить?

– О Золтане! – просто ответил черный паладин. – Я не знаю как… но, он жив!

– Золтан? – веки парня замигали так, что, казалось, вот-вот высекут огонь. – Но это ведь не возможно! Я превратил его в золотую статуэтку, а ты сбросил ее в вулкан.

– Да, все верно, – терпеливо произнес мужчина. – Но прошли годы, и что-то произошло, что-то изменилось…

– Я не понимаю! – озадачился парень. – Что изменилось? Как так может быть? Что могло произойти?

– Сам не знаю, – грустно ответил Ольгерт Вирт. – У меня есть только догадки…

На небе появились первые звезды. Их было так много, и Джерри знал, что они были до него и будут после него. Мысли эти вызывали у него и ужас, и восторг. Пока что юноше нечего было ответить, поэтому он продолжил слушать, сделав поторапливающий жест рукой.

– Долгое время у меня были предчувствия, а сегодня целое видение, и еще эти знаки, – он указал рукой на двух оставшихся воронов.

– Мы видим воронов каждый день. Быть может, они вовсе ничего не значат, – улыбнулся парень. – Скажи, о чем тебе говорили эти предчувствия?

– Они ясно давали мне понять, что Золтан все еще жив.

– А само видение? – уточнил Джерри.

– Оно только подтвердило все это, – ответил мужчина. – Но я не могу до конца понять, что оно означает, потому что намек на то, что Золтан все еще жив, был аж в самом конце видения.

– Думаешь, все это как-то связано со смертью Рафаэля, или наоборот – смерть Рафаэля как-то связана со всем этим?

– Нет, его смерть здесь ни при чем. Это просто неприятное совпадение, – уверенно произнес Ольгерт Вирт.

– Ох, слов нет – одни буквы! – такое Джерри говорил, когда иссякал и не мог найти другого выражения. – Тогда причем здесь эти дождь с грозою?

– Все это время – четыре дня и четыре ночи – стихия воды пыталась позвать меня на одно место… особенное место… чтобы там мне явилось видение. Люди называют его берег Подковы, то ли из-за какой-то старой легенды, то ли по другой причине.

Юноша внимательно слушал и не смел перебивать, лишь время от времени кивал головою. Хоть он еще не совсем все понимал, в глазах его нарастала тревога, а ноги делались ватными и легонько подкашивались.

– Как только я решил пойти на этот берег в форме подковы, то в тот же момент шквал на море прекратился, – продолжал черный паладин. – Еще я понял, что с самого начала на подсознательном уровне знал, что мы его полностью не убили, но не хотел этого осознавать и что-либо менять или исправлять. Я буквально чувствовал время – от того часа, когда бросил статуэтку Золтана в вулкан и по сей день. Оно медленно смыкалось вокруг меня, как смирительная рубашка… или гроб. И теперь наконец-то сомкнулось!

– Хорошо, хорошо, – успокоил его Джерри, дружески похлопав по плечу. – Но как Золтан может быть жив, если он сейчас находится среди бурлящих потоков лавы, наполняющих горло вулкана?

– Все-таки может, – ответил мужчина. – Мы превратили его в кусок металла, а потом расплавили, лишив его тела. Но его душа осталась, и весь этот час она обитала в горле вулкана, среди распеченной магмы – кипящей смеси расплавленных камней и металлов.

– Ну, пускай себе будет так – его дух живой, – махнул рукой парень. – Но ведь без тела эму никогда оттуда не выбраться, и это плюс. Он будет оставаться там до тех пор, пока ад не превратится в каток. Так что не терзай себя, потому что нам не о чем беспокоиться.

– К чему я веду – он уже оттуда выбрался, – спокойно объяснил Ольгерт Вирт. – И причиной этого так называемого воскрешения Золтана является твой свиток призыва спутника, который ты получил от Безымянного в ключевом измерении.

– Но как так может быть? – непонимающе произнес юноша.

– Кто-то нашел свиток и применил его, – ответил черный паладин. – Я в этом полностью уверен, потому что его присутствие ощущается именно из твоего измерения. К тому же другого способа выбраться из заточения у Золтана не было. А сделать это самостоятельно он попросту был не в состоянии. Как говорится: “Нет ручек – нети конфеток!”

Затянулась минута напряженного молчания. Было слышно шум морского прибоя, где-то вдалеке стая чаек издавала голодные звуки. Взяв на себя полномочие, тишину посмел нарушить Джерри.

– Кому было нужно применять этот свиток? – возмущенно спросил он. – Вообще, от Золтана может идти какая-то угроза?

– Возможно, свиток применили по ошибке. Скорее всего, так оно и было, – ответил Ольгерт Вирт. – А на счет угрозы… пока что зла от него не больше, чем от бумажного пакета. Но он может попытаться убить твою мать и всех близких тебе людей, а может сделать и что-то посерьезней.

– Убить? – в глазах Джерри читался ужас. – Нам надо его срочно остановить! – крикнул он прямо мужчине в ухо.

От резкого звука боль иглой глубоко вонзилась черному паладину в голову. Его лицо – кроме чахоточных красных пятен на высоких скулах и темных, почти черных дуг под глазами – было бледным. И хотя его голос звучал бодренько, выглядел он каким-то больным и вялым.

– Да, я полностью с тобой согласен. Воплощение такого зла не должно свободно разгуливать по миру. Но возникает вопрос – кто это сделает, кто его остановит? Я один, или мы сделаем это вдвоем!?

Джерри попытался что-то сказать, но Ольгерт Вирт его перебил, подняв правую руку в останавливающем жесте.

– Поэтому я хочу попросить тебя о помощи, – продолжал черный паладин. – Понимаю, у тебя есть семья – жена, маленький ребенок. Но мне нужна твоя помощь и поддержка, потому как чувствую, что сам я с этим делом не справлюсь. Мне бы не хотелось торопить тебя с таким важным решением, но время ускользает, и…

– Я согласен! – ответил Джерри.

Ольгерт Вирт облегченно вздохнул. Он знал, что Джерри не откажет в его просьбе, но все же капелька сомнения была. Юноша мог просто сказать, что это не его дело, что у него семья, которую ни на один день нельзя оставить, да и вообще – стар он для такого, ведь эму уже за двадцать. Или сослаться на еще какую-то причину… если нет желания, то появляется множество отговорок – так бывает всегда.

– Хорошо! Тогда поговорим о том, как мы попадем в твое измерение… – начал черный паладин. – В ключевом мире источника с Эссенциями Сущности Мироздания больше не существует, ибо чаши, наполненные ними – намертво закрыты сферами измерений. Но туда нам итак путь закрыт! Потому что когда-то у меня было много колб, наполненных этими жидкостями; такой себе запас путешественника в разные измерения и обратно. Но почти все колбы разворовали местные алкаши, которые теперь из-за своей глупости скитаются по разных мирах. Осталась лишь одна…

– Одна!? – перебил его Джерри. – И как мы тогда сможем вдвоем телепортироваться?

– Постой, постой, я еще не закончил, – успокоил его мужчина. – Когда ты уничтожил Безымянного и вернулся в это измерение, я припрятал ее для тебя, сделав это на тот случай, если ты захочешь переместиться в свой родной мир и решить там какие-то незаконченные дела. Мы можем разделить ее на две части – думаю, этого должно хватить.

– Ладно… – задумано протянул парень. – А как мы тогда вернемся назад в это измерение, если ты говоришь, что Эссенций Сущности Мироздания больше не существует?

– Чтобы узнать дорогу назад, нам придется посетить одного моего старого знакомого – хранителя порталов Сатирикона. Он даст нам карту, на которой указано, где находится портал в твоем измерении.

– И где этот Сатирикон? – поинтересовался Джерри.

– Он живет в этом измерении, в маленьком поселении Цюрих, что находится в двадцати минутах ходьбы отсюда, – ответил черный паладин. – Знаешь об этом местечке?

– Я слышал о нем, но никогда там не был. Знаю, что местные жители занимаются не сельским хозяйством, как принято в таких местах, а изготовляют высококачественные часы. Похоже, это совпадение, но в одной стране в моем измерении есть город с таким же названием, в котором тоже занимаются производством часов.

– Да, совпадение, – удивленно подтвердил мужчина. – Идти туда сейчас уже поздновато. Этот старик – жаворонок. Он рано ложится спать и рано встает. Пожалуй, лучшее время для визита – это завтра на рассвете.

– Ну, вот и отлично! Когда ж рассвет придет и сменит ночь, тогда направим наши мачты прочь, – обрадовался парень грядущему приключению.

– Нет, мы уедем не утром, а вечером, – поправил его мужчина. – Завтра до обеда я достану карту, а ты решишь все свои дела дома, после чего на закате мы отправимся в путь.

Мы вправе судить о человеке по тому влиянию, какое он оказывает на других. А на других Ольгерт Вирт оказывал хорошее влияние и умел заинтриговать. Глаза Джерри заблестели, юноша впал в азарт.

– Мне это подходит, – уверенно произнес он.

* * *


По бескрайнему небосводу неспешно двигались звезды, безразличные ко всему происходящему внизу. Безразличные к мужьям, бьющих своих жен, к женам, пилящих своих мужей, к голодным детям и старикам… и даже к кучке спящих людей, штабелями сложенных в глубине дремучего леса.

Вокруг было темнее, чем у енота в жопе. Но, не смотря на такую жестокую обстановку, жизнь в этом месте кипела, как добрый электрочайник. Где-то вдалеке завывала стая волков, гудела мошкара, под лапами или копытами ночных животных ломались маленькие ветки. И среди всего этого было слышно, как в животах спящих людей что-то урчит. Звук был такой, будто где-то вдалеке лесоруб работает бензопилой на малых оборотах. Это действовал коктейль “Спящий гейзер”. Скоро должен был начаться второй этап – извержение.

Двадцатью минутами раньше недоброжелательный сброд алкашей и проституток наивно повелся на бесплатную выпивку. Под звучный тост: “За хорошую погоду!” – они поглотили спиртное, и уже буквально через мгновение начали засыпать кто где – за столами, под столами и даже стоя, замертво падая вниз. Многие не могли понять, что с ними происходит… не знали, явь это или галлюцинация?

В одного мужика злобой загорелись глаза. Он начал колотить себя кулаком по груди, кашлять, задыхаться, но через пару мгновений затих и уснул.

Палома оглядела всех присутствующих. Удостоверившись, что все в отключке, девушка подала знак рыцарям, и те по двое начали выносить клиентов из таверны.

– Люди, отдайте мои грибочки, – внезапно заверещала какая-то толстая женщина, когда двое рыцарей начали тащить ее; один – за руки, второй – за ноги.

Похоже, у нее началась белая горячка или проявился какой-то побочный эффект на коктейль, потому что она говорила это находясь в бреду… вообще, по дороге в лес она еще много чего говорила. Но только первая фраза – этот ни к чему неуместный уменьшительный термин вызвал истерический хохот у мужчин, тащивших ее.

Некоторые еще были в сознании, когда их начали транспортировать из пункта “А” в пункт “Б”. Что-то бормотали, пытались шевелить руками, ногами, но это продолжалось недолго. Снотворное, входящее в состав коктейля, а также магическое зелье, которое сделает из них полоумных и абсолютно безвредных, делали свою работу на отлично.

К сборищу спящего люда подошел рыцарь, присоединил последнего клиента к его собутыльникам и подругам-шалавам, скинув мужика на землю. Услышал, как что-то звякнуло в карманах… мелочь, а может ключи – неважно. И ушел обратно к своим.

Джерри и Ольгерт Вирт вернулись в рыцарскую таверну аж около полуночи. До этого времени она уже успела опустеть. Внутри находились только Палома и четверо рыцарей, которые помогали с утилизацией плохого местного населения. Джульетта спала на втором этаже в комнате родителей. А обслуживающий персонал – поварихи и официантки, с позволения Паломы ушли по домам.

– Милый, о чем вы так долго говорили с Ольгертом Виртом? – спросила Палома.

Юноша с мужчиной присели за один из пустующих столиков. На верхней части стола, среди вырезанных сердец, мужских и женских половых органов, а также вульгарных предложений, было написано одно единственное слово: “Люблю!” Но кого именно – указано не было.

– Мы говорили о маленькой незапланированной командировке, – загадочно произнес Джерри. – Наши цели определены, задачи поставлены, теперь только остается сделать то, что от нас требуется.

– Так, давай поконкретней! – попросила Палома. – Что от вас требуется, а?

– Понимаешь, там, откуда я родом – появилась маленькая проблемка по имени Золтан. И завтра мы отправимся туда, чтобы ее решить, – ответил парень. – Это ненадолго! Все будет лететь быстро, по пунктам, как говно с гуся. Ну, или же, как с тех… в лесу, – улыбнулся он и подмигнул ей.

– Ох, – устало вздохнула девушка. – И насколько вы уедете?

– Точно сказать нельзя… – ответил за юношу Ольгерт Вирт. – Все это может затянуться на несколько дней. Ну, максимум на неделю – не больше.

– Это может быть опасно, правда?

– Да, может быть! – честно ответил Джерри. – Но со мной ничего не случится. Я справлялся еще и не с такими вещами. И потом… – он пожал плечами, делая лирический отступ.

– Я буду его беречь! – пообещал черный паладин.

– Я знаю, – ответила она. – Но и сам он пускай не смеет дурить!

Джерри улыбнулся жене и кивнул. Она улыбнулась эму в ответ и тоже кивнула, не совсем еще осознавая, что уже завтра он отправится навстречу поджидающим его опасностям. И толком не понимая, что полную безопасность эму не может гарантировать никто, даже сам Ольгерт Вирт. Но все, что она могла сделать, так это покорно внимать сказанному, если оно не противоречило истине и надеяться на что-то хорошее.

– Кстати, об этих в лесу, – обратилась Палома к Ольгерту Вирту. – Когда они проснутся, то куда потом пойдут?

– Не переживай, – ответил черный паладин. – Простолюды уйдут в горы – там им и место. И со временем станут дикарями, как первобытные люди. Так что мы их больше никогда не увидим.

– Кто-то мог бы сказать, что это геноцид нации, – вмешался в разговор один из квартета рыцарей. – Но лично я считаю, что это не так, потому что данное действие – это всего лишь вынужденная чистка населения, и ничего плохого в этом не усматривается. Глупо быть слишком гуманным к некоторым людям. Плохие слои населения надо хладнокровно удалять. Они как короста на интимном месте, они хуже паразита, ползающего внутри здорового человека и разрушающего его тело. От них надо регулярно избавляться, потому что только тогда нормальные люди смогут именно жить, а не существовать.

– Это чистая правда, – произнес Джерри. – Я полностью поддерживаю твое мнение. Уверен, если ты будешь гореть, они даже не поссут на тебя, чтобы затушить огонь.

* * *


Первые признаки зари незаметно прокрались в окна. Начинался новый день. Рассвет набирал силу. Звезды бледнели. Только желтая Венера все продолжала ярко светить над горизонтом.

Джерри Томбстон проснулся. Он глядел, как сквозь занавески в комнату пробивается солнечный свет. По наклону лучей он знал, что уже около девяти утра и скоро свет дойдет до бывшей кроватки Джульетты, надо будет вставать и приниматься за дневные хлопоты. А пока можно было еще немного полежать.

“Все это затянется на несколько дней. Ну, максимум на неделю – не больше, – вспомнились ему слова черного паладина. – А так ли это?” – озадачился он.

Юноша полагал, что даже в аду люди получали случайный глоток воды, если только таким образом они могли оценить полный ужас жажды, когда она начиналась снова. Вот и у него было сейчас что-то подобное…

Не так уж давно обстоятельства сложились так, что Джерри пришлось на время уехать. Это произошло три года тому назад, в самый неподходящий момент – сразу после рождения Джульетты. Тогда у Рафаэля – дяди Паломы, появились какие-то очень важные дела в заморском крае. Но сам он с ними справиться не мог, поэтому для поддержки эму пришлось взять с собой Джерри.

Командировка длилась лишь полторы недели, но уже на второй день разлуки юноша чуть ли не сходил с ума. Он не находил себе места, потому что очень сильно скучал по своей жене и новорожденной дочери. Ему ужасно не хватало их. Тоска по них, желание быть с ними достигали в такие глубины, где вспыхивали уже на уровне физической боли.

Все то время, что он находился здесь, в коле близких людей – это и был тот символический глоток воды. А теперь, когда ему надо было на время покинуть свою семью – он начинал осознавать полный ужас жажды, которая скоро у него появится. Жажды за женой, за дочерью – самыми родными для него людьми.

Солнце приближалось к зениту. Время перевалило за полдень. Рыцарская таверна стояла опустошенная и на неопределенный час закрыта. Вскоре наемная бригада строителей должна будет начать переделывать интерьер и экстерьер здания в шикарный ресторан, но пока все оставалось таким, как есть.

Внутри находилась только Палома – девушка что-то готовила на кухне, а также четыре рыцаря, которые проживали на втором этаже. Сейчас у них был второй завтрак и чаепитие – такая себе подготовка к обеду.

Джерри пребывал на заднем дворике и смотрел, как нанятый им рабочий бутылка за бутылкой раскладывает по частям аварийное нагромождение стеклотары, упирающееся в стену здания. Сооружение медленно уменьшалось, стекляшки перекладывались в пустые ящики, а те в свою очередь грузились на повозку и куда-то вывозились.

Джульетта раскатывалась на качели и весело смеялась. Ее длинные волосы развевались на легком ветру, подол юбки то вздымался вверх, то опускался. Когда она заметила отца, то спрыгнула со своей любимой игрушки и направилась к нему. Пошатнувшись еще несколько раз как маятник, качели остановились. Остались только звуки волн, бьющиеся где-то вдалеке об пустой пляж, и возгласы чем-то встревоженных птиц.

– Папа, – обратилась Джульетта к юноше. – Папа, ты помнишь о нашем уговоре? Помнишь, что ты должен сегодня мне объяснить?

Парень улыбнулся и поднял свою дочь на руки. Издалека раздался жуткий скрип, словно души грешников вскричали от невыносимой боли. Это водитель повозки слишком резко нажал на педаль тормоза. Джерри немного отвлекся, но через мгновение ответил:

– Конечно, я не забыл, – ответил он. – Пошли со мной, Джульетт, сейчас я тебе все расскажу…

Они вернулись обратно, откуда пришла девочка. Джерри посадил свою дочь на качели и начал пытаться ей все объяснить – что произошло с ее дедушкой Рафаэлем, и куда он впоследствии подевался. Объяснить доступно, чтоб она имела обо всем этом какое-то представление. И так, чтоб девочка окончательно не перепугалась и больше не переживала о случившемся.

Он не стал ей говорить, что когда человек умирает, то его тело остывает, меняет цвет на синий, а потомна на зеленый, делается твердым, как кусок дерева, и начинает распухать до невероятно огромных размеров. Весь этот нехитрый процесс называется разложением… грубо говоря – оно гниет. Возле трупа заводятся огромные черви, которые проедают кожу и внутренности, таким отвратительным способом пытаясь пробраться внутрь, чтобы потом отложить там свои яйца и личинки, и породить себе же подобных тварей.

Также он не стал рассказывать, что для того, чтобы всего этого не видеть, а главное – не слышать ужасного смрада, который исходит от умершего, труп принято закапывать глубоко в землю. Ибо сделаны мы из праха, и в прах мы должны уйти… ну, и все такое.

Джерри поведал дочери, что когда люди делаются старыми или, когда они очень больные, то они умирают. Тогда их надо закапывать в землю – это называется хоронить, а вся процессия – это похорон. Но такое надо делать ни где попало, а на специально отведенном для этого месте. И место это зовется кладбищем.

Еще он сказал, что хоронят людей аккуратно и иногда даже торжественно. Тело не просто бросают в сырую яму, а кладут его в ящичек, который называют гробом. Гроб в свою очередь заколачивают гвоздями, чтобы туда никто не проник. Внутри, правда, немного тесновато, но зато уютно – никто еще не жаловался. После всех этих процедур тело в гробу закапывают в землю и на месте захоронения ставят памятник. Вот так мертвый человек обретает вечный покой… или наоборот – не может его брести, если его могилу потревожили какие-то вандалы.

– Значит, мой дедушка Рафаэль сейчас проживает на кладбище? – уточнила Джульетта. – Когда к нему можно будет сходить в гости?

– Да, он теперь на кладбище, – ответил Джерри. – А на могилу к нему можно будет пойти через несколько дней.

– Пап, а можно мы с тобой завтра туда сходим? – попросила она. – Я хочу посмотреть, какой там у дедушки памятник.

Юноша засунул руки в карманы, начал шарить в куче бумажек и каких-то железяк в поисках чего-то, что отвлечет внимание его дочери. Он нашел шоколадную конфету в зеленом фантике. Сжал ее между большим и указательным пальцами – она была одеревенелая, словно труп… и такая же зеленая. Наверное, ей тысяча лет. Может, больше. Может, она даже приплыла на Ноевом ковчеге. Джерри решил, что не стоит давать такие сладости своему ребенку и выбросил кондитерское изделие прочь.

– Доченька, понимаешь, мы с Ольгертом Виртом должны на несколько дней уехать отсюда, – произнес он, пытаясь улыбнуться. – Но когда я приеду, то мы обязательно сходим на кладбище к дедушке Рафаэлю, хорошо?

– Хорошо, – послушно ответила девочка.

Джульетта обняла папу и заплакала. Ее плач казался каким-то тихим и приглушенным на этом душном заднем дворике. Кирпич на пустой стене, возле которой стояли стеклянные бутылки, словно бы впитывала его в себя.

* * *


Пойти к Сатирикону в город Цюрих с самого утра, как планировал Ольгерт Вирт, не вышло, потому что проснулся он поздно – около полудня. А пока покушал, завершил какие-то свои дела и сделал множество другой мелкой работы, то прошло солидных полтора часа. Поэтому, чтобы наверстать упущенное время, мужчине пришлось скакать туда верхом на лошади.

Хранитель порталов проживал в узком, но неимоверно высоком домике, двери которого всегда были приоткрыты. Черный паладин вошел туда без стука и застал своего старого друга за ремонтом каких-то антикварных часов.

– Хайль! – поприветствовал он Сатирикона.

– Хайль, Ольгерт Вирт! – ответил мужчина. – Давненько мы не видались. Чем я могу тебе помочь?

Действительно, много лет и зим прошло с того времени, когда они виделись в последний раз. Но внешне никто из них особо не изменился. Лишь ряса Сатирикона сменила цвет с красного на пурпурный. А так, все остальное в его внешнем виде и домашней обстановке было таким же самым, как и в прежние часы.

Разговор между ними надолго не затянулся. Исчерпав, наконец, запас ни к чему не обязывающих тем, они оба замолчали. Говорить было сложно, приходилось по пару раз повторять одну и ту же фразу. Еще с молодых годов Сатирикон был не просто очень высоким, что рядом с ним все другие юноши его возраста выглядели пигмеями. Он еще был и немного глуховат. Возможно, причиной тому был слишком большой рост, который равнялся трем метрам и двум сантиметрам. Каждый раз, когда Ольгерт Вирт на тон громче повторял сказанное, его старый знакомый складывал ладонь лодочкой за ухом, которое размерами не уступало ящику стола, а потом кивал головой, давая понять, что все хорошо услышал… ну, или почти все.

Дальше черный паладин завел разговор о прыжках сквозь измерения. Он узнал, что до портала в этом мире очень далеко, ибо тот находится на острове, до которого надо плыть кораблем два месяца, если не больше. Но это его не тревожило, потому что у них оставалась еще одна колба с Эссенцией Сущности Мироздания, и ее содержимого, как утверждал Сатирикон, должно было вполне хватить как для Ольгерта Вирта, так и для Джерри.

Еще хранитель порталов рассказал, что Эссенция Сущности Мироздания перенесет их туда, где они чаще всего бывали… если они там бывали… или в то место, которое будет им больше всего по душе. С порталами же было по-другому. Один человек или группа людей входили внутрь него, загадывали то место, куда бы хотели попасть и телепортировались. Это устройство позволяло не только делать прыжки из мира в мир, но и могло перенести людей в любое место, находящееся в том же измерении, где и стоял портал. Простое, как доска и невероятно практичное. К тому же к нему не требовалась подробная инструкция пользования.

В конце визита Ольгерт Вирт попросил у Сатирикона карту, на которой было указанно месторасположения портала в Джеррином измерении. Хранитель порталов подошел к огромному книжному шкафу, высота которого достигала четырех метров. Поднял руку и достал с верхней полки запыленную папку с бумагами, в которой лежала та самая карта…

С Цюриха Ольгерт Вирт вернулся сразу после обеденной трапезы. Он спрыгнул с Нины – это была его кобыла. Мужчина назвал ее в честь одной тетушки, воспитательницы в детском саду, где он когда-то имел кое-какое дело. Эта женщина была просто отвратительной. Она любила сдавливать маленьким детям пальцы, если те не съедали всю морковку на завтрак. Ему нравилось ездить на Нине. Особенно нравилось гонять на ней, чтоб она аж падала от изнеможения. Так он мстил за тех детей.

Животное встало на дыбы и чтоб угомонить его, черный паладин порывисто дернул за удила, чуть не разорвав кобыле рот. Потом похлопал Нину по шее, успокоил… и привязал до коновязи, что находилась возле рыцарской таверны.

Погода обещала быть хорошей. Ольгерт Вирт разгуливал перед зданием рыцарской таверны; пинал ногой какой-то камешек, смотрел на небо, разглядывал деревья в поисках воронов, а солнце все продолжало лупить молотками своих лучей по непокрытой шляпой голове.

Вдруг на глаза мужчине попалась засушенная кучка дерьма, небрежно забросанная смятыми бумажками. Она находилась в кустах, растущих в стороне от дороги. На одной из бумажек он увидел коричневую полосу – ее давно оставил, подтираясь, какой-то дядька.

Скривившись, мужчина отошел и присел на постамент от памятника “неизвестному мужчине”. Он заметил, что в некоторых местах земля здесь покрыта засохшей кровью, цвета шоколадного молока. Еще он заметил, что сама скульптура стоит неровно – немного сдвинутая в правый бок и какая-то перекошенная. Возможно, при падении бронза деформировалась…

“Когда пойдет дождь, то вода смоет засохшую кровь, – подумал он. – А вот памятник надо будет поправлять вручную!”

В данное время в округе молилось двое человек. Торговка рыбой, которая сидела в туалете и находилась в пяти километрах от рыцарской таверны, заменила слова: “Прости нам грехи наши” на “Покарай нас за беззакония наши”, – потому что считала, что только такой должна быть молитва человека к справедливейшим высшим силам. Второй была Джульетта. Сначала девочка стояла перед кроватью родителей, потом упала на колени, сложила руки перед собой.

– Господин Творец, это Джульетта, – смиренно произнесла она. – Пожалуйста, сделай так, чтоб мой папа не задерживался надолго в этой командировке, а чтоб он скоро приехал и мы пошли на кладбище в гости к дедушке Рафаэлю посмотреть какой у него памятник на могиле, хорошо?

Произнеся молитву, Джульетта подошла к своему личному столику, потянула на себя одну из выдвижных полок и достала изнутри бумажку, сложенную вдвое. Девочка положила ее в карман, после чего спустилась на первый этаж к своим родителям.

Из таверны вышел Джерри с Паломой, держа свою дочь на руках. За ними последовало четыре рыцаря. Ольгерт Вирт медленно оглядел всех присутствующих, суровый, как лопата.

– Нам пора, – объявил он.

Джерри отправлялся покорять новые земли только с тем, что было одето на нем, потому что ничего не желал нести… кроме множества приятных воспоминаний, которые в трудные моменты жизни поднимали ему настроение. Но для них ему не нужны были, ни чемоданы, ни даже рюкзак.

– Я готов! – ответил юноша Ольгерту Вирту.

– Джерри, пожалуйста, будь осторожен, – обратилась Палома к мужу трагическим шепотом и поцеловала его в губы.

– Я буду себя беречь, – пообещал он.

Черный паладин извлек из рукава колбу с Эссенцией Сущности Мироздания. Открыл пробку в маленькой бутылочке и сделал глоток, опустошив сразу половину посудины, после чего быстро передал ее Джерри и куда-то исчез.

Изнутри обильно вырывались пары красно-черного цвета, ударяя парню в нос своей морозной свежестью и заставив его громко чихнуть. Прозрачная сопля вылетела из его ноздри. Он стер ее обратной стороной ладони и отбросил в сторону, как делал это в детстве. После этого, не особо задумываясь, юноша тоже отхлебнул эликсира, допив все содержимое посудины.

Джульетта утерла скатывающуюся по щеке слезу. Сейчас одиночеством ее глаза легко могли соперничать с паровозным гудком в безлунной ночи. Девочка положила руку в карман и нащупала там бумажку, которую недавно достала из выдвижной полки в своем личном столике.

– Папа, папа, постой, я забыла…

Но не успела она договорить предложение, как за Ольгертом Виртом исчез и Джерри, а на землю упала пустая бутылка из-под эликсира, которую еще мгновение тому назад он держал в руке…


Конец фрагмента.


Михаил Гранд.

31 Августа 2012 года н. э.



#32 Экранизацию какой книги вы ждете больше всего?

Отправлено Dr. Sleep на 02 Июнь 2013 - 06:04

В этом году появилась информация сразу о  несколько экранизациях произведений Стивена Кинга, которые выйдут на экран в ближайшем будущем. А именно: экранизация романов "Мобильник", "Под куполом", "11/22/63", повести "Счастливый брак", римейки "Куджо" и "Кэрри" ("Телекинез"), а также студия Warner снимет приквел "Сияния". (Подробную информацию о этих фильмах можно посмотреть на сайте в разделе Статьи.

Собственно вопрос: выход какой экранизации вы ждете больше всего? Необязательно из перечисленных, рассматриваем все произведения Кинга. Многие, мне кажется, хотели бы увидеть экранизацию Темной башни. Кто то, возможно, что то другое...


#294 Castificatio.

Отправлено In Dy на 03 Октябрь 2013 - 05:52


Неслышно ступая по размытой и грязной дороге, девочка приближалась к городу. Нежно персиковый сарафан открывал вымазанные по колено босые ножки. Волосы, цвета спелой пшеницы, казались чем-то неестественным посреди проливного дождя и хмурых туч, нависших над дорогой. Идти оказалось недолго. Тропинка вывела девочку на широкую улицу, заваленную мебелью, какими-то обломками, кухонной утварью, мешками и прочим барахлом. Тут же валялись трупы животных и людей. Девочка походя пробежались пальчиками по голове своей ровесницы, лежащей рядом с отцом и братьями. Затем обогнула повозку, затянутую в черный саван, в которую должны были грузить тела умерших и отвозить на сжигание. Весело перемахнув через валявшихся в обнимку друзей, она взглянула в открытые, остекленевшие глаза молодого парня. Покрытые язвами щеки как бы растянулись в жуткой усмешке. Девочке это показалось смешным, и она хихикнула. Подхватив с мостовой чей-то наплечный кожаный мешок, она достала оттуда красное яблоко и впилась крепкими зубами в податливую мякоть. Выкинув остатки и жуя на ходу, принялась загибать маленькие пальчики и что-то бормотать. Прошла мимо трупа лошади, которую уже доедали сами разносчики заразы – крысы. Какие все-таки отвратительные создания, подумала девочка и, не удержавшись, фыркнула.
Дождь все еще хлестал тугими струями умирающий город, не в силах смыть всю черноту и гниль с лика земли. Сотни пожаров жадно поглощали дом за домом, улицу за улицей, и даже льющаяся с неба вода не была ему помехой. Испачканный сарафан прогорел в нескольких местах, но девочка, казалось, не обращала на это никакого внимания, полностью поглощенная своими мыслями.
Из глубины соседнего здания донесся кашель. Девочка мягко развернулась и пошла на звук. Крепкому некогда высокому мужчину оставалось недолго. Предсмертный хрип вот-вот должен был сорваться с его уст.
- Ты… Вот какая… ты..- прохрипел он из последних сил.
Девочка улыбнулась. Ямочки на щеках дополнили и без того совершенную картину наивности и участия. Мужчина невольно улыбнулся в ответ, не зная, что выглядит одновременно жутко и смешно.
- Нет. Я не Смерть, если ты об этом .Я – Никао, Всадник на бледном коне, Чума, Мор. Называй, как хочешь. Танатос придет в свое время.
Спустя несколько минут в проеме появился взрослый мужчина в зеленом кафтане и очках в тонкой золотой оправе. Подошел, присел возле умирающего и накрыл его глаза тонкой ладонью.
- Вот теперь я здесь. Отдыхай.
Подмигнул девочке и пошел к выходу. Сегодня еще слишком много работы.





#293 Книга

Отправлено Dr. Sleep на 30 Сентябрь 2013 - 15:05

Вдохновением послужило стихотворение Эдгара Аллана По "Ворон".

В час ночной, склонясь над книгой
Я уселся у камина.
И была едва ли зрима
Тень, обвившая картины.
И струились клубы дыма
Исполинского камина.

В миг печальный и неясный,
Поздней осени ненастной,
В миг, когда от вспышки красной
Тень скользила на ковер,
Жаждал я забвенья страстно,
Исцеленья от невзгод.

Ждал я дня из мрачной дали,
Тщетно ждал, чтоб книги дали
Утешенье от печали,
Той, что на земле не знали
Никогда до этих пор,
Беззабвенной с давних пор.

Одинокий и усталый,
Я сидел, свой взор уставив,
На страницы фолианта одного,
Что не открывал давным-давно.
И забывшись в книге вечной,
Сон обрел я бесконечный.


#285 Никто не знает, что случится завтра

Отправлено Carrie на 26 Сентябрь 2013 - 19:12

Хоть я и давно пытаюсь заниматься писательством, но все еще новичек. Так что не судите строго)


And nobody knows
What's gonna happen tomorrow
We try not to show
How frightened we are
(Duran Duran «What Happends Tomorrow»)



Я с детства боюсь воды. С тех пор как однажды, когда мне было десять, чуть не утонул в реке. К счастью, мимо проходил мой сосед Стив, который был старше меня года на четыре. Он меня и спас. Воды я тогда нахлебался хорошо! А как кричала на меня мама, что я пошёл купаться один. Никогда не забуду этого. В общем, перепугался я настолько сильно, что до двадцати пяти лет в воду больше не лез. Почему только до двадцати пяти? Ответ прост – именно тогда мне и пришлось пережить историю, которую я собираюсь рассказать. Да-да, она связана именно с водой. Если это вообще можно было назвать этим словом …

До того, как переехать в Нью-Джерси и стать успешным стоматологом, я жил в столице штата Флорида – городе Таллахасси. Там я, собственно, поступил в местный колледж и там же познакомился с Мэган. Влюбился с первого взгляда, кажется. От неё трудно было оторвать взгляд: длинные каштановые волосы, разлетающиеся на осеннем ветру, синие и глубокие, как море, глаза, ослепительная улыбка. До сих пор не понимаю, как она вообще обратила на меня внимание. Я был самым обычным. Так, ничего особенного: успеваемость средняя, внешность средняя, короче говоря - «середнячок». Но чем-то я ее всё-таки зацепил. Может, чувством юмора? Хотя нет, о чем это я? Я же всегда обижался на подколы, да и сам не любил шутить. Но это было тогда, в студенческие годы. Со временем я становился другим: более уверенным в себе, способным защитить себя и любимую, и самое главное – я научился брать от жизни всё. Думаю, именно Мэган сделала меня лучше. Приятно было слышать от людей: «Кевин, неужели ты наконец-то стал мужиком?!»
Мы закончили колледж, и стали жить вместе. Чудное было время. Денег почти не было, искали, где бы их взять. У родителей на шее сидеть не хотелось. Помню, Мэг устроилась официанткой в какой-то забегаловке, но уже на следующий день её вышибли за то, что она нахамила клиенту. Да, она у меня была с характером.
Так, к чему я всё это размазал? Я же не собираюсь рассказывать о своих романтических отношениях с девушкой и не столь романтических с работодателями. Колледж, Мэган… Колледж, Мэган. Нужно сосредоточиться и успокоить нервишки (а они у меня здорово расшатаны), чтобы нормально изложить свои мысли. Ах да! Затем должно было быть первое знакомство с её родителями. Дорога в Джексонвилл - самый густонаселённый город штата (Мэг была оттуда родом), не предвещала беды. Но, увы, беда всё-таки случилась.

18 июля. Жаркий полдень.

- Мэган, выключи ты эту дерьмовую песню, – фыркнул я, сидя за рулем нашего старенького джипа.
- Ты чего? Это же Дюран Дюран! «Что случится завтра», – с хрипотцой в голосе сказала Мэг, затягиваясь в очередной раз дешевой сигареткой.
Окно машины с её стороны было открыто, и она изо всех сил старалась выпускать дым на улицу, но это получалось не всегда. Ей приходилось отвлекаться на меня, и в итоге в машине было довольно накурено.
- Плевать! Всё равно выключи, не люблю эту песню. И почему ты всегда управляешь радио, когда мы куда-то едем?
- Может быть, потому что у меня хороший вкус? – Мэг с недовольным видом выбросила окурок в окно и переключила волну. Заиграла какая-то чушь. Кажется, пела одна из новомодных поп-див. Я даже пожалел о своей просьбе.
- Ты меня знаешь, Мэгги. Я люблю, чтобы всё было под контролем. Расписываю жизнь наперед. Мне ни к чему это «Никто не знает, что случится завтра». Окей?
- И поэтому ты не любишь эту песню? Порой я в шоке от тебя, Кевин. Как мы вообще сошлись? Мы такие разные. – При этом она смотрела в открытое окно на прекрасные, густо покрытые травой, равнины.
- Может быть, благодаря моему природному обаянию и горе мышц? – съязвил я, повернув к ней голову.
То, что я увидел, навсегда осталось в памяти: её лицо освещал мягкий солнечный свет, она жмурила глаза, насмешливо улыбалась, и была невероятно красива и естественна в тот момент. Я влюбился в неё второй раз.
- Конечно, как я могла не подумать о твоей горе мышц, – с ухмылкой ответила Мэг, уже глядя прямо мне в глаза.
Затем она придвинулась и нежно поцеловала меня.
- Осторожнее, мы можем попасть в аварию! Не соблазняй меня за рулем, – пытался говорить я, в процессе поцелуя.
Но получалось чертовски плохо!
- Какая еще авария? Ты же все спланировал. И её в твоем плане вроде бы нет. Или как? – ответила Мэг, отстраняясь от меня.
Я в этот момент уже не смотрел на неё. Следил за дорогой как порядочный водитель. Не любил я никогда этот экстрим за рулем. Затем она взяла мою записную книжку из бардачка и стала читать её. Может, искала все же запись об аварии? Подумав об этом, я невольно улыбнулся.
Какое-то время мы молчали. В салоне становилось всё жарче, так что терпеть было почти невыносимо. И кондиционер начал барахлить... Как же вовремя, черт возьми!


Изнывая от жары, мы проехали еще минут пятнадцать. Разговаривать больше не хотелось. Я мечтал лишь быстрее доехать до ближайшей заправки и купить холодной воды, так как пол-литровой бутылки сока, которую мы брали с собой, уже полчаса как не было.
- Эй, Кев, посмотри влево! Там, кажется, небольшое озеро! – внезапно выкрикнула Мэган, ткнув пальцем в окно с моей стороны. – Только я что-то не припоминаю его здесь. Странно.
Я повернул голову и действительно чуть поодаль увидел озеро. Легкая дрожь прошла по моему телу. Детские воспоминания давали о себе знать.
- Может, ты раньше просто не ездила по этому маршруту? Мы же выбрали другую трассу, – ответил я.
- Всё может быть.
Я почему-то не мог оторвать глаз от этого внезапно появившегося водоема. Издали оно казалось слишком темным, почти черным. Рядом с ним не было ни одного дерева. Равнина и только.
- Может, остановимся? – спросила Мэг, и я тут же повернул голову к ней. - Ну же, Кев, давай.
- Зачем? – с нескрываемым удивлением произнес я.
Но машину остановил. Вот подкаблучник чертов! Эта идея мне совершенно не нравилась. Зачем задерживаться в пути? Осталось ехать не так уж много. Да и мысль о прохладной, чистой воде в бутылке не давала мне покоя.
- Отдохнем немного. Я не могу уже сидеть в этой машине. У меня вся задница вспотела! Ну же, Кев! Небольшой пикник нам не помешает. Бутерброды и покрывало у нас есть, и даже кроссворд завалялся где-то в багажнике, если что. Тебе будет, чем заняться, пока я немного поплаваю.
- Ты собираешься залезть в воду? У тебя же с собой нет купальника.
- Он вовсе не обязателен, прояви фантазию, милый. – После этих слов Мэг вновь поцеловала меня.
Так как машину я уже не вел, то и прерывать своей болтовней этот момент не стал. Но через минуту Мэг произнесла:
– А затем я могла бы присоединиться к тебе, разгадывали бы кроссворд вместе... и не только. Вместе можно делать много интересных вещей.
Ну, всё! Это просто подкуп! Я утвердительно кивнул головой и увидел озорную улыбку в ответ.
Мы вышли из машины. Мэг побежала открывать багажник. Я же вновь взглянул на озеро. Стоял я так где-то минут пять. Всё это время я вспоминал тот день, когда чуть не распрощался с жизнью. Интересно, как там сейчас Стив? Мой спаситель Стив... Я знал только, что после школы он устроился на завод (подробностей не помню), и что из-за несчастного случая он лишился левой руки. Мда, вот и награда за геройство.
- Ну что, пошли? – услышал я слева от себя.
- Пошли. – Без излишнего энтузиазма и с кислой миной ответил я.
Мэг уже держала в руках всё необходимое: и старое покрывало, и корзинку с едой. Но кроссворда не было. Не нашла, наверное. Мы двинулись в сторону озера.


Дойдя до него, я с удивлением обнаружил, что черным оно кажется не только издалека. Но мою девушку это явно не беспокоило, и она резво начала раздеваться, предварительно отдав мне и покрывало, и еду. Не успел я сказать и слова, как она голышом уже мчалась к воде, напоследок лишь крикнув: «Кевин, стели покрывало и перекуси немного, я скоро вернусь! Набирайся сил, милый! Мы здорово развлечемся здесь».
Я лишь скептически огляделся вокруг, чтобы удостовериться в отсутствии поблизости любопытных глаз. К счастью, никого не было.
Я расстелил на густой траве покрывало (ни на шаг не приблизившись к озеру) и уселся на него. Затем съел маленький кусок сыра из корзинки.
Мэган весело плескалась в воде. Счастливая и беззаботная.
- Кевин, это прекрасно! Жаль, что ты не можешь почувствовать это, – крикнула мне Мэг.
- Обойдусь, спасибо, - грубовато ответил я, - мне на берегу спокойней. И вообще, оно тебе не кажется странным? Какое-то жуткое, что ли.
- Да ладно, я где-то читала, что такое бывает. Не всем же озерам быть голубого цвета.
- Интересно, где ты читала такое? – насмешливо и очень тихо сказал я, чтобы она не услышала.
- Оно такое глубокое, - продолжала Мэг, - я никак не могу достать до дна. И это я еще даже не на середине!
Я поднялся и решительно пошел к озеру. Что со мной может случиться? Я же не буду лезть в воду! А выглядеть трусом в глазах любимой совсем как не хотелось! Я взглянул на траву у самого озера. Она была такой же черной. Я бы сказал, что она была мертвой. Решив рассмотреть ее поближе, я присел на корточки. Не было ни жучков, ни мошкары, ни вообще какой-либо живности, присущей растительному миру у водоема. Это меня встревожило. Я встал и задрал голову вверх. В небе над равниной летали птицы, но ни одна из них не пролетала над озером. В голове пронеслось: «Мертвое озеро».


Так я и стоял пару минут, ошарашено глядя в небо. Но затем в моей голове появились другие мысли: «Почему так тихо? Почему Мэг молчит? Она уже вылезла из воды?» Я посмотрел на озеро и с ужасом обнаружил, что моей девушки там нет. Вода казалась совершенно спокойной, как будто застыла. И это не смотря на то, что был довольно сильный ветер. Сохраняя остатки спокойствия, я крикнул: «Мэгги, милая, ты где?» и осмотрелся: не сидела ли она на покрывале, не пошла ли к машине, не разыгрывает ли меня. Но в глубине души я уже знал, что нигде, кроме как в этом чертовом озере, её нет. «Почему она не кричала, не звала на помощь? Почему я не слышал всплеск воды, когда она тонула?» - все эти «почему?» продолжали мелькать один за другим в моей голове.
Я подошел к самому краю воды. Моё сердце вырывалось из груди. Я ругал себя последними словами, побуждая к действию: «Ну же! Давай, прыгай! Трус несчастный! Там же твоя любимая, давай!» Но страх был сильнее, и я даже не шелохнулся.
«Если бы сейчас здесь был Стив, то он спас бы её, обязательно спас».
Мой страх подсказал мне действовать другим путем, который уже вряд ли помог бы Мэг - позвать на помощь. Но тогда я даже и не подумал о том, что будет поздно, я верил, что кто-нибудь смелый, а не такой, как я, бросится в воду и вытащит мне её. О том, что Мег может быть уже мертва, я даже не думал.
Со всех ног я бросился к машине. «И почему я сразу не взял с собой мобильник?!». Я вспомнил, как однажды, уже будучи подростком, пошел к той самой реке, где чуть не погиб. Было лето, на берегу хватало отдыхающих (в основном мои ровесники), и я был полон решительности покончить с детским страхом и поплавать. Но, увы, не смог. Я зашел в воду по колено, а затем выбежал обратно на берег с трясущимися руками. Это здорово развеселило ребят, и еще пару месяцев меня дразнили в школе. И вот теперь я даже по щиколотку зайти не смог.
Наконец я добежал до машины. Открыл её и схватил из бардачка мобильный. Уже набирая 911, я захлопнул дверь и повернулся к ней спиной. Пальцы дрожали, я нажимал что-то не то, психовал. Стоя вполоборота к озеру, я мельком взглянул в ту сторону и... не обнаружил его.

- Что за дерьмо? - истерически выкрикнул я. - Где оно?!
Мой голос был хриплым от жажды и неистовым от испытанного ужаса. Я не понимал, что, черт возьми, происходит! Номер службы спасения был набран, но теперь я не решался нажать кнопку вызова. «А что я скажу? Что моя девушка утонула в озере, которого нет?» Я медленно пошел к тому месту, где остались наши вещи, положив телефон в задний карман джинсов.
Грозные тучи (и откуда они только взялись?) медленно наползали на синеву, закрывая палящее июльское солнце. Ветер стал еще сильнее. Я подумал, что, скорее всего, будет гроза.
Наконец, я дошел до нужного места. Вещи Мэг так и лежали, разбросанными на покрывале. Я присел на колени перед ними и стал плакать.
- Где оно? Где? Что происходит? – стонал я. - Мэган! Мэг! Дорогая, где ты? Прости меня, прости, я ничем не помог тебе. Я ничтожество...
На том месте, где еще совсем недавно я видел мертвое озеро, теперь колыхалась такая же зеленая трава, как и везде. Будто бы и не было этого проклятого озера, и Мэгги не плескалась в нем считанные минуты назад, будто бы её самой никогда не было!
Еще семнадцатого июля мы весело обсуждали эту поездку. Я нервничал, ведь путешествие поразумевало знакомство с её родителями, серьезный шаг. Я даже планировал получить благословение её отца и взял с собой кольцо - чтобы купить его мне пришлось вкалывать на нескольких работах сразу. Как обычно все распланировал...
А теперь я прокручивал в голове слова той песни, которую не любил: «Но никто не знает, что случится завтра. Мы стараемся не показывать, как мы напуганы». Это казалось настоящей издевкой, дешевым фарсом. Мозг отказывался верить в случившееся, снова и снова искал лазейки, разумное, логичное объяснение происходящему.
Я собрал все вещи и вернулся к своей колымаге. За то время, пока я был здесь, не проехало ни одного авто. Как будто люди намеренно избегали странного и опасного места. Я лихорадочно соображал, что же мне делать дальше, но ничего путного в голову не приходило. Лежа на заднем сидении в обнимку с одеждой Мэг, я услышал какой-то звук. Это была вибрация мобильного, но не моего - звонил телефон Мэган. Звук шел с того места, где она сидела - там осталась её сумочка. Я вышел из машины и пересел за руль, двигаясь словно на автомате. Пока я всё это проделал, звук уже прекратился. Достав телефон из сумочки, я взглянул на дисплей: звонила её мать. «Господи, что же я скажу им?» Единственная мысль, которая пришла мне в голову, это выключить оба телефона - и ее, и мой. Глупо, но тогда мне это казалось гениальным. Отключиться от всего мира, чтобы не нужно было никому объяснять, что произошло. Все равно никто бы мне не поверил.


Вскоре я задремал (или просто потерял сознание?). Во сне я видел, как мы приехали к родителям Мэг, как остались там на пару дней, как она за ужином согласилась стать моей женой. Жаль, что концовка сна была не столь радужной: вечером я принимаю душ, кабинка захлопывается и начинает заполняться черной водой - водой из озера. Я кричу, зову на помощь и вдруг вижу в ванной комнате Мэг - абсолютно обнаженной. Она подходит ближе, прислоняется вплотную к кабинке, по ее телу стекает черная вода. Она ехидно улыбается и с презрением смотрит на меня, пока я захлебываюсь. Её глаза безжизненны, как и всё её тело...
В этот момент я с криком проснулся. Было уже темно, и лил сильный дождь. В небе сверкала молния. Я взглянул на часы на своей руке: было девять часов вечера. «Ничего себе поспал!» - подумал я и потянулся к окну, из которого несколько часов назад дымила Мэг, чтобы закрыть его. «Черт, как это я не увидел, что она его не закрыла. Нас же могли обокрасть! Всегда нужно всё закрывать». Весьма идиотские мысли приходили мне в голову на тот момент. Сказывался стресс.
И вдруг, когда я уже почти закрыл это чертово окно, с улицы кто-то заглянул в него. Я отпрянул от неожиданности.
- Здесь кто-то есть? – услышал я.
- Эм, да, сэр, – ответил я. – А вы кто?
- Да так, живу здесь неподалеку. Возвращался домой и увидел машину. Не стоит останавливаться здесь, тем более в такую погоду. Уезжайте!
«Да уж, точно подметил! Здесь ни в коем случае нельзя было останавливаться», - пронеслось в голове.
- Окей, я как раз собирался уезжать. Спасибо.
- Да-да, приятного пути, – пробормотал незнакомец.
По голосу это явно был старик, но выходить, чтобы удостовериться и завести новое знакомство, мне не хотелось. Я принялся соображать, куда мне ехать: поворачивать домой или все же доехать до Джексонвилла. Решил ехать прямо. Хоть и абсолютно не знал, что буду делать в родном городе Мэг. Я повернул ключ, но машина не завелась. Бак был полон бензина, а джип только недавно вернулся с ремонта. Но он не заводился, как я не старался.
- Проблемы, сынок? – сквозь шум ливня услышал я голос старика.
Почему-то он не уходил, а решил лично удостовериться, что я уберусь отсюда.
- Машина не заводится, - я взял фонарик и вышел. Незнакомец уже стоял возле капота. – Сейчас проверю, в чем дело.
Да, я оказался прав - это был старик. На вид лет семидесяти. Он был в дождевике и резиновых сапогах. В какой-то момент я позавидовал его одежде. Единственное, что прикрывало мою голову - натянутая на нее джинсовая куртка. Ну, хоть какая-то защита!
- Меня зовут Эрл, – сказал старик, протянув ко мне руку, чтобы поздороваться.
- Кевин. Очень приятно, – я ответил на рукопожатие.
Минут пятнадцать мы совместно колупались в капоте, но ничего подозрительного не заметили. Машина должна была завестись, но не заводилась. Я уже было решил вернуться в салон чтобы не намокнуть окончательно и спокойно все обдумать, как вдруг услышал вдалеке чей-то крик. Как раз с той стороны, где было озеро. Это был истерический женский вопль.
- Мэг! – выкрикнул я. - Это она! Жива, жива!
Я скинул с головы куртку и помчался к ней. Сквозь шум дождя я каким-то чудом услышал, как Эрл крикнул мне вслед:
- Стой, Кевин! Не поддавайся! Не дай ему тебя обмануть!
Я прибежал к нужному месту очень быстро. Озеро снова было. Я подсветил фонариком, чтобы увидеть Мэг в воде. Но водная гладь была спокойной и ровной, даже несмотря на дождь. Хоть я и продолжал слышать крики Мэг и то, как она плещется в воде, самой Мэг нигде не было. Какой коварный обман! И как я повелся на это?
И вдруг она перестала кричать. А через пару секунд начала медленно и спокойно напевать слова все той же песни Дюран Дюран: «Время – лента, спокойная, холодная река. Плывя на большой глубине, глубоко и быстро. Почти теряясь в потоке, круша всё вокруг. Эти маленькие жизни – важнее всего». По спине побежали мурашки. Она пела так красиво и страшно...И я был готов нырнуть к ней. Мой детский страх перед могучей стихией наконец-то покинул меня.
- Не делай глупостей, сынок! – услышал я голос Эрла позади себя. – Это уже не девушка. Теперь её душа и тело принадлежат озеру. Не позволяй затянуть и себя на черное и мертвое дно.
- Оно такое глубокое... – очень тихо, как будто в бреду, произнес я, не отрывая взгляда от водной глади.
Казалось, мой фонарик стал гореть ярче.
- Да, оно очень глубокое, Кевин. Возможно даже, что дна у него и нет. Кто знает?
- Наверное, те, кого оно забрало.
- Да, пожалуй. А забрало оно многих. Это озеро появляется здесь с 1930 года с периодичностью раз в полгода. Я давно слежу за ним, так мне завещал отец. За это время мы смогли уберечь многих.
- Но нас ты не уберег. Её не уберег. Как и я...
- Не уберег. Прости, мне жаль, – Эрл подошел поближе и взял меня за плечи. Горячие слезы катились по моим щекам, смешиваясь с дождем. – Сейчас оно пытается заполучить и тебя. Не позволяй играть с тобой, слышишь!
- Да, я слышу. Я не позволю ему. Пойдем отсюда.
Мы начали отходить от озера, и тут я резко повернулся и побежал обратно. Эрл попытался остановить меня, но я оттолкнул его. Вскоре я уже плавал в воде. Озеро продолжало напевать песню голосом Мэг (а может, и сама она, но уже другая). Я почувствовал легкое прикосновение к моей ноге, а затем чья-то рука крепко вцепилась в нее и потянула меня на дно.
Свет. Яркий свет в кромешной тьме. Возможно ли такое? Теперь я знаю, что да. Это Мэг тянула меня на дно, которого я не видел. Моя Мэг. Моя теперь уже мертвая Мэг. Она так же, как и в моем недавнем сне, ехидно улыбалась. Её лицо было перекошенно и изуродовано отвратительными шрамами. Я видел и других людей, с такими же безжизненными и ужасными лицами. Они окружили меня. Я умирал.

- Он хоть живой?
- Да, я проверил, пульс есть!
- Ты уверен, Майк?
- Черт возьми, да! Хватит меня доставать, Сью. Весь день мне надоедаешь.
- Ах, твоя жена тебя надоела - приятно слышать! Посмотрим, что ты без меня будешь делать.
- Заткнись, он, кажется, приходит в себя. Звони быстрее в скорую.
- Да я уже позвонила, идиот.
Я медленно открыл глаза. Яркий солнечный свет ослепил меня. Сверху на меня глядели мужчина и женщина пожилого возраста. Они помогли мне подняться. Я осмотрелся - озера вновь не было. Как и Эрла. Вдали я увидел свой джип (ну, хоть он никуда не делся!). Эти двое что-то говорили мне, но я пропускал это мимо ушей. «Почему я жив? Что случилось?» – это всё, о чём я мог тогда думать.
Очень скоро приехала скорая помощь, врачи проверили моё состояние. Физически всё было нормально, а психических аспектов они не заметили. Для моей машины (она всё ещё не заводилась) Майк и Сью вызвали эвакуатор, а самого меня скорая довезла до Джексонвилла.

Прошло уже два года с тех пор, как всё это случилось. Как вы уже знаете, я живу теперь в Нью-Джерси и работаю стоматологом. Семьи пока нет, но есть девушка. Один только Господь знает, как тяжело мне было заводить новые отношения!
Страха перед водой у меня больше нет. Я даже нашел себе новое увлечение – сёрфинг. Свою жизнь я больше не планирую наперед до мельчайших деталей. Я усвоил жестокий урок. Теперь я уверенно могу сказать, что никто не знает, что случится завтра.
«Это всё прекрасно, Кевин, но что было потом, в Джексонвилле?» - спросите вы. А вот что: меня привезли в полицейский участок. Там уже были родители Мэг с заявлением о пропаже. Я рассказал и им, и копам, что мы остановились, чтобы устроить небольшой пикник (впрочем, так оно и было), и что я задремал на некоторое время, а когда проснулся – Мэг нигде не было. Я, мол, начал везде её искать и, видимо, в итоге потерял сознание от переутомления, а может, меня даже ударило молнией. Про Эрла я не сказал ни слова. О нем вскоре и так заговорили местные: "Пропал старик-отшельник". К тому моменту я уже понял, что это он меня спас ценой собственной жизни. Совсем как тогда, в детстве, когда меня вытащил Стив. Я не заслуживал таких героев, как они.
Само собой, началось расследование. Я был в списке подозреваемых некоторое время, но, в итоге, дело закрыли. Тело не было найдено (ещё бы!). При таких вот обстоятельствах мне пришлось познакомиться с родителями Мэг. Они оказались очень хорошими людьми, хоть и проклинали меня за то, что случилось. Чего уж тут. Я и сам винил себя.
Иногда я специально ездил к тому месту. Это было в те моменты, когда я полностью отдавался воспоминаниям о счастливой жизни с Мэг и о том страшном дне. Чего я там искал? Наверное, смерти. Ждал, а вдруг озеро вновь появится и избавит меня от страданий. Эгоистично, ведь ради моей жизни свою отдал старик, который даже не знал меня. Но тогда мне было плевать. Вскоре это прошло. Но в своих снах я до сих пор вижу тех мертвых людей, плавно опускающихся на дно, которого нет. Я устремляюсь за ними, но так и не достигаю цели. А я так хочу знать, что же там, в самом низу...
Я с детства боюсь воды. С тех пор как однажды, когда мне было десять, чуть не утонул в реке. К счастью, мимо проходил мой сосед Стив, который был старше меня года на четыре. Он меня и спас. Воды я тогда нахлебался хорошо! А как кричала на меня мама, что я пошёл купаться один. Никогда не забуду этого. В общем, перепугался я настолько сильно, что до двадцати пяти лет в воду больше не лез. Почему только до двадцати пяти? Ответ прост – именно тогда мне и пришлось пережить историю, которую я собираюсь рассказать. Да-да, она связана именно с водой. Если это вообще можно было назвать этим словом …

До того, как переехать в Нью-Джерси и стать успешным стоматологом, я жил в столице штата Флорида – городе Таллахасси. Там я, собственно, поступил в местный колледж и там же познакомился с Мэган. Влюбился с первого взгляда, кажется. От неё трудно было оторвать взгляд: длинные каштановые волосы, разлетающиеся на осеннем ветру, синие и глубокие, как море, глаза, ослепительная улыбка. До сих пор не понимаю, как она вообще обратила на меня внимание. Я был самым обычным. Так, ничего особенного: успеваемость средняя, внешность средняя, короче говоря - «середнячок». Но чем-то я ее всё-таки зацепил. Может, чувством юмора? Хотя нет, о чем это я? Я же всегда обижался на подколы, да и сам не любил шутить. Но это было тогда, в студенческие годы. Со временем я становился другим: более уверенным в себе, способным защитить себя и любимую, и самое главное – я научился брать от жизни всё. Думаю, именно Мэган сделала меня лучше. Приятно было слышать от людей: «Кевин, неужели ты наконец-то стал мужиком?!»
Мы закончили колледж, и стали жить вместе. Чудное было время. Денег почти не было, искали, где бы их взять. У родителей на шее сидеть не хотелось. Помню, Мэг устроилась официанткой в какой-то забегаловке, но уже на следующий день её вышибли за то, что она нахамила клиенту. Да, она у меня была с характером.
Так, к чему я всё это размазал? Я же не собираюсь рассказывать о своих романтических отношениях с девушкой и не столь романтических с работодателями. Колледж, Мэган… Колледж, Мэган. Нужно сосредоточиться и успокоить нервишки (а они у меня здорово расшатаны), чтобы нормально изложить свои мысли. Ах да! Затем должно было быть первое знакомство с её родителями. Дорога в Джексонвилл - самый густонаселённый город штата (Мэг была оттуда родом), не предвещала беды. Но, увы, беда всё-таки случилась.

18 июля. Жаркий полдень.

- Мэган, выключи ты эту дерьмовую песню, – фыркнул я, сидя за рулем нашего старенького джипа.
- Ты чего? Это же Дюран Дюран! «Что случится завтра», – с хрипотцой в голосе сказала Мэг, затягиваясь в очередной раз дешевой сигареткой.
Окно машины с её стороны было открыто, и она изо всех сил старалась выпускать дым на улицу, но это получалось не всегда. Ей приходилось отвлекаться на меня, и в итоге в машине было довольно накурено.
- Плевать! Всё равно выключи, не люблю эту песню. И почему ты всегда управляешь радио, когда мы куда-то едем?
- Может быть, потому что у меня хороший вкус? – Мэг с недовольным видом выбросила окурок в окно и переключила волну. Заиграла какая-то чушь. Кажется, пела одна из новомодных поп-див. Я даже пожалел о своей просьбе.
- Ты меня знаешь, Мэгги. Я люблю, чтобы всё было под контролем. Расписываю жизнь наперед. Мне ни к чему это «Никто не знает, что случится завтра». Окей?
- И поэтому ты не любишь эту песню? Порой я в шоке от тебя, Кевин. Как мы вообще сошлись? Мы такие разные. – При этом она смотрела в открытое окно на прекрасные, густо покрытые травой, равнины.
- Может быть, благодаря моему природному обаянию и горе мышц? – съязвил я, повернув к ней голову.
То, что я увидел, навсегда осталось в памяти: её лицо освещал мягкий солнечный свет, она жмурила глаза, насмешливо улыбалась, и была невероятно красива и естественна в тот момент. Я влюбился в неё второй раз.
- Конечно, как я могла не подумать о твоей горе мышц, – с ухмылкой ответила Мэг, уже глядя прямо мне в глаза.
Затем она придвинулась и нежно поцеловала меня.
- Осторожнее, мы можем попасть в аварию! Не соблазняй меня за рулем, – пытался говорить я, в процессе поцелуя.
Но получалось чертовски плохо!
- Какая еще авария? Ты же все спланировал. И её в твоем плане вроде бы нет. Или как? – ответила Мэг, отстраняясь от меня.
Я в этот момент уже не смотрел на неё. Следил за дорогой как порядочный водитель. Не любил я никогда этот экстрим за рулем. Затем она взяла мою записную книжку из бардачка и стала читать её. Может, искала все же запись об аварии? Подумав об этом, я невольно улыбнулся.
Какое-то время мы молчали. В салоне становилось всё жарче, так что терпеть было почти невыносимо. И кондиционер начал барахлить... Как же вовремя, черт возьми!


Изнывая от жары, мы проехали еще минут пятнадцать. Разговаривать больше не хотелось. Я мечтал лишь быстрее доехать до ближайшей заправки и купить холодной воды, так как пол-литровой бутылки сока, которую мы брали с собой, уже полчаса как не было.
- Эй, Кев, посмотри влево! Там, кажется, небольшое озеро! – внезапно выкрикнула Мэган, ткнув пальцем в окно с моей стороны. – Только я что-то не припоминаю его здесь. Странно.
Я повернул голову и действительно чуть поодаль увидел озеро. Легкая дрожь прошла по моему телу. Детские воспоминания давали о себе знать.
- Может, ты раньше просто не ездила по этому маршруту? Мы же выбрали другую трассу, – ответил я.
- Всё может быть.
Я почему-то не мог оторвать глаз от этого внезапно появившегося водоема. Издали оно казалось слишком темным, почти черным. Рядом с ним не было ни одного дерева. Равнина и только.
- Может, остановимся? – спросила Мэг, и я тут же повернул голову к ней. - Ну же, Кев, давай.
- Зачем? – с нескрываемым удивлением произнес я.
Но машину остановил. Вот подкаблучник чертов! Эта идея мне совершенно не нравилась. Зачем задерживаться в пути? Осталось ехать не так уж много. Да и мысль о прохладной, чистой воде в бутылке не давала мне покоя.
- Отдохнем немного. Я не могу уже сидеть в этой машине. У меня вся задница вспотела! Ну же, Кев! Небольшой пикник нам не помешает. Бутерброды и покрывало у нас есть, и даже кроссворд завалялся где-то в багажнике, если что. Тебе будет, чем заняться, пока я немного поплаваю.
- Ты собираешься залезть в воду? У тебя же с собой нет купальника.
- Он вовсе не обязателен, прояви фантазию, милый. – После этих слов Мэг вновь поцеловала меня.
Так как машину я уже не вел, то и прерывать своей болтовней этот момент не стал. Но через минуту Мэг произнесла:
– А затем я могла бы присоединиться к тебе, разгадывали бы кроссворд вместе... и не только. Вместе можно делать много интересных вещей.
Ну, всё! Это просто подкуп! Я утвердительно кивнул головой и увидел озорную улыбку в ответ.
Мы вышли из машины. Мэг побежала открывать багажник. Я же вновь взглянул на озеро. Стоял я так где-то минут пять. Всё это время я вспоминал тот день, когда чуть не распрощался с жизнью. Интересно, как там сейчас Стив? Мой спаситель Стив... Я знал только, что после школы он устроился на завод (подробностей не помню), и что из-за несчастного случая он лишился левой руки. Мда, вот и награда за геройство.
- Ну что, пошли? – услышал я слева от себя.
- Пошли. – Без излишнего энтузиазма и с кислой миной ответил я.
Мэг уже держала в руках всё необходимое: и старое покрывало, и корзинку с едой. Но кроссворда не было. Не нашла, наверное. Мы двинулись в сторону озера.


Дойдя до него, я с удивлением обнаружил, что черным оно кажется не только издалека. Но мою девушку это явно не беспокоило, и она резво начала раздеваться, предварительно отдав мне и покрывало, и еду. Не успел я сказать и слова, как она голышом уже мчалась к воде, напоследок лишь крикнув: «Кевин, стели покрывало и перекуси немного, я скоро вернусь! Набирайся сил, милый! Мы здорово развлечемся здесь».
Я лишь скептически огляделся вокруг, чтобы удостовериться в отсутствии поблизости любопытных глаз. К счастью, никого не было.
Я расстелил на густой траве покрывало (ни на шаг не приблизившись к озеру) и уселся на него. Затем съел маленький кусок сыра из корзинки.
Мэган весело плескалась в воде. Счастливая и беззаботная.
- Кевин, это прекрасно! Жаль, что ты не можешь почувствовать это, – крикнула мне Мэг.
- Обойдусь, спасибо, - грубовато ответил я, - мне на берегу спокойней. И вообще, оно тебе не кажется странным? Какое-то жуткое, что ли.
- Да ладно, я где-то читала, что такое бывает. Не всем же озерам быть голубого цвета.
- Интересно, где ты читала такое? – насмешливо и очень тихо сказал я, чтобы она не услышала.
- Оно такое глубокое, - продолжала Мэг, - я никак не могу достать до дна. И это я еще даже не на середине!
Я поднялся и решительно пошел к озеру. Что со мной может случиться? Я же не буду лезть в воду! А выглядеть трусом в глазах любимой совсем как не хотелось! Я взглянул на траву у самого озера. Она была такой же черной. Я бы сказал, что она была мертвой. Решив рассмотреть ее поближе, я присел на корточки. Не было ни жучков, ни мошкары, ни вообще какой-либо живности, присущей растительному миру у водоема. Это меня встревожило. Я встал и задрал голову вверх. В небе над равниной летали птицы, но ни одна из них не пролетала над озером. В голове пронеслось: «Мертвое озеро».


Так я и стоял пару минут, ошарашено глядя в небо. Но затем в моей голове появились другие мысли: «Почему так тихо? Почему Мэг молчит? Она уже вылезла из воды?» Я посмотрел на озеро и с ужасом обнаружил, что моей девушки там нет. Вода казалась совершенно спокойной, как будто застыла. И это не смотря на то, что был довольно сильный ветер. Сохраняя остатки спокойствия, я крикнул: «Мэгги, милая, ты где?» и осмотрелся: не сидела ли она на покрывале, не пошла ли к машине, не разыгрывает ли меня. Но в глубине души я уже знал, что нигде, кроме как в этом чертовом озере, её нет. «Почему она не кричала, не звала на помощь? Почему я не слышал всплеск воды, когда она тонула?» - все эти «почему?» продолжали мелькать один за другим в моей голове.
Я подошел к самому краю воды. Моё сердце вырывалось из груди. Я ругал себя последними словами, побуждая к действию: «Ну же! Давай, прыгай! Трус несчастный! Там же твоя любимая, давай!» Но страх был сильнее, и я даже не шелохнулся.
«Если бы сейчас здесь был Стив, то он спас бы её, обязательно спас».
Мой страх подсказал мне действовать другим путем, который уже вряд ли помог бы Мэг - позвать на помощь. Но тогда я даже и не подумал о том, что будет поздно, я верил, что кто-нибудь смелый, а не такой, как я, бросится в воду и вытащит мне её. О том, что Мег может быть уже мертва, я даже не думал.
Со всех ног я бросился к машине. «И почему я сразу не взял с собой мобильник?!». Я вспомнил, как однажды, уже будучи подростком, пошел к той самой реке, где чуть не погиб. Было лето, на берегу хватало отдыхающих (в основном мои ровесники), и я был полон решительности покончить с детским страхом и поплавать. Но, увы, не смог. Я зашел в воду по колено, а затем выбежал обратно на берег с трясущимися руками. Это здорово развеселило ребят, и еще пару месяцев меня дразнили в школе. И вот теперь я даже по щиколотку зайти не смог.
Наконец я добежал до машины. Открыл её и схватил из бардачка мобильный. Уже набирая 911, я захлопнул дверь и повернулся к ней спиной. Пальцы дрожали, я нажимал что-то не то, психовал. Стоя вполоборота к озеру, я мельком взглянул в ту сторону и... не обнаружил его.

- Что за дерьмо? - истерически выкрикнул я. - Где оно?!
Мой голос был хриплым от жажды и неистовым от испытанного ужаса. Я не понимал, что, черт возьми, происходит! Номер службы спасения был набран, но теперь я не решался нажать кнопку вызова. «А что я скажу? Что моя девушка утонула в озере, которого нет?» Я медленно пошел к тому месту, где остались наши вещи, положив телефон в задний карман джинсов.
Грозные тучи (и откуда они только взялись?) медленно наползали на синеву, закрывая палящее июльское солнце. Ветер стал еще сильнее. Я подумал, что, скорее всего, будет гроза.
Наконец, я дошел до нужного места. Вещи Мэг так и лежали, разбросанными на покрывале. Я присел на колени перед ними и стал плакать.
- Где оно? Где? Что происходит? – стонал я. - Мэган! Мэг! Дорогая, где ты? Прости меня, прости, я ничем не помог тебе. Я ничтожество...
На том месте, где еще совсем недавно я видел мертвое озеро, теперь колыхалась такая же зеленая трава, как и везде. Будто бы и не было этого проклятого озера, и Мэгги не плескалась в нем считанные минуты назад, будто бы её самой никогда не было!
Еще семнадцатого июля мы весело обсуждали эту поездку. Я нервничал, ведь путешествие поразумевало знакомство с её родителями, серьезный шаг. Я даже планировал получить благословение её отца и взял с собой кольцо - чтобы купить его мне пришлось вкалывать на нескольких работах сразу. Как обычно все распланировал...
А теперь я прокручивал в голове слова той песни, которую не любил: «Но никто не знает, что случится завтра. Мы стараемся не показывать, как мы напуганы». Это казалось настоящей издевкой, дешевым фарсом. Мозг отказывался верить в случившееся, снова и снова искал лазейки, разумное, логичное объяснение происходящему.
Я собрал все вещи и вернулся к своей колымаге. За то время, пока я был здесь, не проехало ни одного авто. Как будто люди намеренно избегали странного и опасного места. Я лихорадочно соображал, что же мне делать дальше, но ничего путного в голову не приходило. Лежа на заднем сидении в обнимку с одеждой Мэг, я услышал какой-то звук. Это была вибрация мобильного, но не моего - звонил телефон Мэган. Звук шел с того места, где она сидела - там осталась её сумочка. Я вышел из машины и пересел за руль, двигаясь словно на автомате. Пока я всё это проделал, звук уже прекратился. Достав телефон из сумочки, я взглянул на дисплей: звонила её мать. «Господи, что же я скажу им?» Единственная мысль, которая пришла мне в голову, это выключить оба телефона - и ее, и мой. Глупо, но тогда мне это казалось гениальным. Отключиться от всего мира, чтобы не нужно было никому объяснять, что произошло. Все равно никто бы мне не поверил.


Вскоре я задремал (или просто потерял сознание?). Во сне я видел, как мы приехали к родителям Мэг, как остались там на пару дней, как она за ужином согласилась стать моей женой. Жаль, что концовка сна была не столь радужной: вечером я принимаю душ, кабинка захлопывается и начинает заполняться черной водой - водой из озера. Я кричу, зову на помощь и вдруг вижу в ванной комнате Мэг - абсолютно обнаженной. Она подходит ближе, прислоняется вплотную к кабинке, по ее телу стекает черная вода. Она ехидно улыбается и с презрением смотрит на меня, пока я захлебываюсь. Её глаза безжизненны, как и всё её тело...
В этот момент я с криком проснулся. Было уже темно, и лил сильный дождь. В небе сверкала молния. Я взглянул на часы на своей руке: было девять часов вечера. «Ничего себе поспал!» - подумал я и потянулся к окну, из которого несколько часов назад дымила Мэг, чтобы закрыть его. «Черт, как это я не увидел, что она его не закрыла. Нас же могли обокрасть! Всегда нужно всё закрывать». Весьма идиотские мысли приходили мне в голову на тот момент. Сказывался стресс.
И вдруг, когда я уже почти закрыл это чертово окно, с улицы кто-то заглянул в него. Я отпрянул от неожиданности.
- Здесь кто-то есть? – услышал я.
- Эм, да, сэр, – ответил я. – А вы кто?
- Да так, живу здесь неподалеку. Возвращался домой и увидел машину. Не стоит останавливаться здесь, тем более в такую погоду. Уезжайте!
«Да уж, точно подметил! Здесь ни в коем случае нельзя было останавливаться», - пронеслось в голове.
- Окей, я как раз собирался уезжать. Спасибо.
- Да-да, приятного пути, – пробормотал незнакомец.
По голосу это явно был старик, но выходить, чтобы удостовериться и завести новое знакомство, мне не хотелось. Я принялся соображать, куда мне ехать: поворачивать домой или все же доехать до Джексонвилла. Решил ехать прямо. Хоть и абсолютно не знал, что буду делать в родном городе Мэг. Я повернул ключ, но машина не завелась. Бак был полон бензина, а джип только недавно вернулся с ремонта. Но он не заводился, как я не старался.
- Проблемы, сынок? – сквозь шум ливня услышал я голос старика.
Почему-то он не уходил, а решил лично удостовериться, что я уберусь отсюда.
- Машина не заводится, - я взял фонарик и вышел. Незнакомец уже стоял возле капота. – Сейчас проверю, в чем дело.
Да, я оказался прав - это был старик. На вид лет семидесяти. Он был в дождевике и резиновых сапогах. В какой-то момент я позавидовал его одежде. Единственное, что прикрывало мою голову - натянутая на нее джинсовая куртка. Ну, хоть какая-то защита!
- Меня зовут Эрл, – сказал старик, протянув ко мне руку, чтобы поздороваться.
- Кевин. Очень приятно, – я ответил на рукопожатие.
Минут пятнадцать мы совместно колупались в капоте, но ничего подозрительного не заметили. Машина должна была завестись, но не заводилась. Я уже было решил вернуться в салон чтобы не намокнуть окончательно и спокойно все обдумать, как вдруг услышал вдалеке чей-то крик. Как раз с той стороны, где было озеро. Это был истерический женский вопль.
- Мэг! – выкрикнул я. - Это она! Жива, жива!
Я скинул с головы куртку и помчался к ней. Сквозь шум дождя я каким-то чудом услышал, как Эрл крикнул мне вслед:
- Стой, Кевин! Не поддавайся! Не дай ему тебя обмануть!
Я прибежал к нужному месту очень быстро. Озеро снова было. Я подсветил фонариком, чтобы увидеть Мэг в воде. Но водная гладь была спокойной и ровной, даже несмотря на дождь. Хоть я и продолжал слышать крики Мэг и то, как она плещется в воде, самой Мэг нигде не было. Какой коварный обман! И как я повелся на это?
И вдруг она перестала кричать. А через пару секунд начала медленно и спокойно напевать слова все той же песни Дюран Дюран: «Время – лента, спокойная, холодная река. Плывя на большой глубине, глубоко и быстро. Почти теряясь в потоке, круша всё вокруг. Эти маленькие жизни – важнее всего». По спине побежали мурашки. Она пела так красиво и страшно...И я был готов нырнуть к ней. Мой детский страх перед могучей стихией наконец-то покинул меня.
- Не делай глупостей, сынок! – услышал я голос Эрла позади себя. – Это уже не девушка. Теперь её душа и тело принадлежат озеру. Не позволяй затянуть и себя на черное и мертвое дно.
- Оно такое глубокое... – очень тихо, как будто в бреду, произнес я, не отрывая взгляда от водной глади.
Казалось, мой фонарик стал гореть ярче.
- Да, оно очень глубокое, Кевин. Возможно даже, что дна у него и нет. Кто знает?
- Наверное, те, кого оно забрало.
- Да, пожалуй. А забрало оно многих. Это озеро появляется здесь с 1930 года с периодичностью раз в полгода. Я давно слежу за ним, так мне завещал отец. За это время мы смогли уберечь многих.
- Но нас ты не уберег. Её не уберег. Как и я...
- Не уберег. Прости, мне жаль, – Эрл подошел поближе и взял меня за плечи. Горячие слезы катились по моим щекам, смешиваясь с дождем. – Сейчас оно пытается заполучить и тебя. Не позволяй играть с тобой, слышишь!
- Да, я слышу. Я не позволю ему. Пойдем отсюда.
Мы начали отходить от озера, и тут я резко повернулся и побежал обратно. Эрл попытался остановить меня, но я оттолкнул его. Вскоре я уже плавал в воде. Озеро продолжало напевать песню голосом Мэг (а может, и сама она, но уже другая). Я почувствовал легкое прикосновение к моей ноге, а затем чья-то рука крепко вцепилась в нее и потянула меня на дно.
Свет. Яркий свет в кромешной тьме. Возможно ли такое? Теперь я знаю, что да. Это Мэг тянула меня на дно, которого я не видел. Моя Мэг. Моя теперь уже мертвая Мэг. Она так же, как и в моем недавнем сне, ехидно улыбалась. Её лицо было перекошенно и изуродовано отвратительными шрамами. Я видел и других людей, с такими же безжизненными и ужасными лицами. Они окружили меня. Я умирал.

- Он хоть живой?
- Да, я проверил, пульс есть!
- Ты уверен, Майк?
- Черт возьми, да! Хватит меня доставать, Сью. Весь день мне надоедаешь.
- Ах, твоя жена тебя надоела - приятно слышать! Посмотрим, что ты без меня будешь делать.
- Заткнись, он, кажется, приходит в себя. Звони быстрее в скорую.
- Да я уже позвонила, идиот.
Я медленно открыл глаза. Яркий солнечный свет ослепил меня. Сверху на меня глядели мужчина и женщина пожилого возраста. Они помогли мне подняться. Я осмотрелся - озера вновь не было. Как и Эрла. Вдали я увидел свой джип (ну, хоть он никуда не делся!). Эти двое что-то говорили мне, но я пропускал это мимо ушей. «Почему я жив? Что случилось?» – это всё, о чём я мог тогда думать.
Очень скоро приехала скорая помощь, врачи проверили моё состояние. Физически всё было нормально, а психических аспектов они не заметили. Для моей машины (она всё ещё не заводилась) Майк и Сью вызвали эвакуатор, а самого меня скорая довезла до Джексонвилла.

Прошло уже два года с тех пор, как всё это случилось. Как вы уже знаете, я живу теперь в Нью-Джерси и работаю стоматологом. Семьи пока нет, но есть девушка. Один только Господь знает, как тяжело мне было заводить новые отношения!
Страха перед водой у меня больше нет. Я даже нашел себе новое увлечение – сёрфинг. Свою жизнь я больше не планирую наперед до мельчайших деталей. Я усвоил жестокий урок. Теперь я уверенно могу сказать, что никто не знает, что случится завтра.
«Это всё прекрасно, Кевин, но что было потом, в Джексонвилле?» - спросите вы. А вот что: меня привезли в полицейский участок. Там уже были родители Мэг с заявлением о пропаже. Я рассказал и им, и копам, что мы остановились, чтобы устроить небольшой пикник (впрочем, так оно и было), и что я задремал на некоторое время, а когда проснулся – Мэг нигде не было. Я, мол, начал везде её искать и, видимо, в итоге потерял сознание от переутомления, а может, меня даже ударило молнией. Про Эрла я не сказал ни слова. О нем вскоре и так заговорили местные: "Пропал старик-отшельник". К тому моменту я уже понял, что это он меня спас ценой собственной жизни. Совсем как тогда, в детстве, когда меня вытащил Стив. Я не заслуживал таких героев, как они.
Само собой, началось расследование. Я был в списке подозреваемых некоторое время, но, в итоге, дело закрыли. Тело не было найдено (ещё бы!). При таких вот обстоятельствах мне пришлось познакомиться с родителями Мэг. Они оказались очень хорошими людьми, хоть и проклинали меня за то, что случилось. Чего уж тут. Я и сам винил себя.
Иногда я специально ездил к тому месту. Это было в те моменты, когда я полностью отдавался воспоминаниям о счастливой жизни с Мэг и о том страшном дне. Чего я там искал? Наверное, смерти. Ждал, а вдруг озеро вновь появится и избавит меня от страданий. Эгоистично, ведь ради моей жизни свою отдал старик, который даже не знал меня. Но тогда мне было плевать. Вскоре это прошло. Но в своих снах я до сих пор вижу тех мертвых людей, плавно опускающихся на дно, которого нет. Я устремляюсь за ними, но так и не достигаю цели. А я так хочу знать, что же там, в самом низу...


#275 Мертвая зона || The Dead Zone

Отправлено Carrie на 24 Сентябрь 2013 - 17:54

Просмотр сообщенияthe Icon (09 Сентябрь 2013 - 06:44) писал:

Главное – не срываться и не допускать таких промахов, как пощечины, которые он влепил девчонке, или убийство собаки, и оставаться чистеньким.

Главное – держать себя в руках и не подмочить репутацию. Если следовать этому, ты неуязвим.

как много времени прошло с тех пор, как я впервые прочла "Мертвую зону". и спасибо за эти цитаты, которые помогли хоть немного вновь окунуться в те приятные воспоминания и эмоции, связанные с прочтением)) а вот эти две, всплыли в памяти мгновенно...наверное, сильное впечатление тогда произвели)


#21 Репутация и звания на форуме

Отправлено Dr. Sleep на 01 Июнь 2013 - 18:22

В этой теме речь пойдет о таких особенностях форума как "звание" и "репутация".

Звание - присваивается в зависимости от количества сообщений на форуме. На данный момент выглядит так (в перспективе будет пересмотрено по усмотрению пользователей сайта):

Новичек:  0 - 20 сообщений
Студент: 20 - 50 сообщений
Помощник мастера: 50-100 сообщений
Мастер: 100-200 сообщений
Профессор: свыше 200 сообщений

Репутация - набирается путем выставлением пользователями оценок. Как и звание, имеет свои "уровни":

Алый король: -20 и меньше
Темный человек: -10 - -20
Странник: 0 - 20
Хранитель: 20 - 50
Стрелок: 50+

Акцентирую внимание пользователей, что это далеко не окончательный вариант. Количество "уровней" звания и репутации, их названия, и числовые промежутки подлежат изменению. Поэтому каждый может предложить о внесении корректив или кардинальной переработки репутации и звания.


#17 Лучшие экранизации произведений Стивена Кинга

Отправлено Kapatoha на 01 Июнь 2013 - 17:53

Согласен с Flegg'ом - "Зелёная миля" и "Побег из Шоушенка" просто шедевры, но так же прекрасные экранизации "Тайное окно" и "Кладбище домашних животных", которую хочу обязательно посмотреть после прочтения книги.


Яндекс.Метрика